Когда снега накроют Лимпопо - Евгения Райнеш

— Захар, в наших отношениях ничего не изменилось. Я одного не понимаю: зачем Тави представилась твоей сестрой?

— Чтобы не огорчать тебя, — это была почти правда.

— Не стоило, — она покачала головой. — В общем, я всегда приду на помощь. И с Чебом посижу, если надо, об оплате даже не заикайся. Мы закрыли этот разговор?

— Закрыли, — согласился я.

Черт знает что. Я вдруг почувствовал даже какое-то разочарование, что она так просто меня отпустила. Человек — существо вообще странное. Ситуация разрешилась даже проще, чем надеялся, а я испытываю досаду.

— Тогда вернемся к другой помощи, которую тоже всегда тебе окажу.

— Что ты имеешь в виду? — я насторожился.

— Оленевы. Ты просил узнать о семье бывшего губернатора. Так вот, сам он умер в тюрьме. История темная: то ли самоубийство, то ли помогли. А вот жена и сын…

— Уехали за границу? — перебил я, предчувствуя, что опять уткнусь в тупик.

— Вовсе нет. Они живут в нашем городе.

— Но о них нигде никакой информации…

— Правильно, — кивнула Лиза. — Слушай. Все вышло случайно. Ты не поверишь, насколько случайно и просто. Моя мама вчера рассуждала весь вечер о необходимости женщине следить за собой.

— Лиза, плиз, ближе к делу!

— Это очень близко, ближе некуда. Так вот моя мама в процессе воспитательной беседы между делом обмолвилась, что однажды встретила свою одноклассницу и сразу даже не узнала ее, настолько та с возрастом сдала. «Оля выглядела замученной», — сказала мама, «А ведь была такой красавицей. Ее сразу после школы взял замуж Оленев. Он тогда еще министром образования области был, заметил на последнем звонке, когда приехал к нам какую-то речь произносить».

— То есть твоя мама недавно встретила в городе свою одноклассницу, бывшую губернаторшу? Ты это хочешь сказать?

— Погоди. Я, конечно, тут же заинтересовалась, стала маму расспрашивать подробнее. Их пути после школы разошлись, и они долгие годы ничего не знали друг о друге. «И, представь, — сказала мама, — оказывается, после того жуткого ареста Оленева Оля взяла обратно девичью фамилию. Сейчас она опять Макарова». Вот поэтому мы не могли найти семью бывшего губернатора.

Если бы в тот самый момент в меня вдруг попала шаровая молния, я был бы менее ошарашен.

— Я, конечно, тут же стала расспрашивать, где сейчас работает эта Макарова, вообще, чем занимается, есть ли дети, но мама ответила, что одноклассница не была настроена на разговор. Тут же попрощалась и исчезла. Мама считает, Оленевой-Макаровой было неловко от того, что сейчас так плохо выглядит. Вот поэтому женщина всегда должна следить за собой, сказала мама.

Я уже не слушал:

— Лиз, не в службу… Ты сказала, что можешь…

Уже думал: удобно-неудобно, хотя еще полчаса назад испытывал чувство вины за то, что пользуюсь Лизой.

— Я, конечно, — сразу поняла она, — могу остаться на ночь, но куда тебя так резко сорвало? Мрак за окном. Неужели это из-за информации об Оленевой?

— Позже объясню, но… да… — я прокричал из коридора, пытаясь одной рукой зашнуровать кроссовок, а второй — вызвать такси.

Машину дожидался уже во дворе.

По ночным улицам промчались быстро, я елозил от напряжения и нетерпения, и водителю передалась моя суета — он вел на предельно допустимой скорости.

Уже через полчаса я забарабанил в знакомую дверь, покрытую старым растрескавшимся дерматином. Когда проорал несколько раз свое имя, Ольга открыла. Очевидно, испугалась, что на шум появятся соседи.

Я бесцеремонно отодвинул ее и набравшим инерцию тараном неумолимо вперся в квартиру, не обращая внимания на возмущенные жесты.

— Оля, — сказал, закрывая за собой дверь. — Я все знаю. Почему вы не сообщили, что имеете самое прямое отношение к губернатору Оленеву?

— А я должна? — она придерживала расходящийся на груди старенький халатик, наброшенный второпях.

Видимо, я все-таки поднял ее с постели. Честно говоря, даже и не предполагал, который сейчас час.

— Но вы знали, что Литвинов занимался какими-то исследованиями в частном зверинце. Не могли не знать!

— Я и сказала вам, Артур лечился у ветеринара. Что было в моих словах ложью? Какое отношение мое семейное положение имело к предмету нашего разговора? И… вообще…

Она словно опомнилась:

— Не поздновато ли для визитов? Вы кто такой?

— Я — человек, бывшую жену которого обвиняют в нападении на Литвинова. И, между прочим, она — мать моего ребенка.

В глазах Макаровой блеснуло сочувствие.

— И обязан разобраться, что там случилось! Люди, даже ненароком столкнувшиеся с этим делом, подвергаются опасности. Уже несколько жертв…

— Я не знала, — сказала Ольга. — Пойдемте на кухню, раз уж разбудили. Теперь все равно не засну, даже со снотворным.

— А Артур спит? — спохватился я.

Она покачала головой и закусила губу, что-то сдерживая в себе.

— Артура нет. Он… не вернется.

Я подавил крик «погиб!». Просто безвольно опустился на край углового диванчика, почти полностью спрятанного под столешницей.

— С ним что-то случилось.

— Нет, — несмотря на отрицание неприятностей, Ольга еле сдерживала слезы. — Его забрал отец. И с ним… ему будет лучше.

Черт, все-таки погиб. Или сведения Лизы о смерти Оленева были неверны?

— Ваш муж…

Ольга опять покачала головой:

— Биологический отец.

Она вытащила из кармана халата пачку сигарет и щелкнула зажигалкой. Я только сейчас понял, что квартиру совсем недавно, очевидно, перед сном проветривали от стойкого запаха табачного дыма.

— А, теперь уж все равно, — она махнула рукой, заметив мой взгляд на дымящуюся сигарету, жадно затянулась. — При Артуре старалась не дымить в квартире, его раздражал запах…

И горько усмехнулась:

— Теперь можно. Во всем есть что-то хорошее, не так ли?

Я промолчал. Ольга стояла, прислонившись на косяк. Казалось, что без этой опоры она переломится. Как тростинка.

— Оленев не был биологическим отцом Артура, — она говорила отстраненно, словно не мне, а куда-то в бесконечность Вселенной. — Я совсем девочкой вышла за него замуж. Красивые ухаживания: цветы, подарки, рестораны. Много ли вчерашней выпускнице надо? Когда я опомнилась, было поздно. Золотая клетка — вот где я оказалась. У меня родителей нет, только бабушка, которая вскоре после моего «удачного» замужества умерла. Не осталось мне, куда идти. Оленев не был плохим человеком, совсем нет. Просто чиновником довольно высокого ранга. Его интересовала политика и только политика. Дом был таким… холодным. Не в прямом смысле, конечно, но я так мерзла в нем. А с Феликсом — оттаивала, оживала. В моем случайно встреченном знакомом жизнь бурлила. Даже чересчур. Такой напор, такая энергия…

У Ольги заблестели глаза, она разрумянилась от одних только воспоминаний.

— Оленев знал про вашу измену? — спросил