Межевик - Дмитрий Александрович Билик

— Никто не найдет. А зачем спрашиваешь?

— Достань Колю, как я понял, если мы помрем, он там застрянет.

Это мне уже поведала моя ходячая толстая энциклопедия. Слово — своеобразный тайник, который ты создаешь в самом потаенном месте. Просто так его найти едва ли получится.

— Да и вместе как-то веселее помирать, — добавил я.

Шутку Лера не оценила. Выяснилось, что в это время суток, в лесу, когда на тебя несется здоровенная туша непонятно чего, чувство юмора ее подводило. Однако девушка послушалась и Колянстоуна вытащила.

— Обещали плюс к зарплате, получили хрен в бушлате, — мрачно отреагировала головешка, глядя на приближающуюся тварь.

А потом… раздался чудовищной силы треск, и эта громадина рухнула в яму. Все произошло быстро и — что самое ужасающее — бесшумно. Я не без содрогания заглянул внутрь и увидел, что Зверь напоролся сразу на три массивных кола, причем один вошел в живот, но не издал ни звука. Более того, на его уродливом лице едва ли можно было заметить хоть одну эмоцию. Тварь не чувствовала боли.

— Это что за нечисть такая? — отстранилась от меня Лера, вставая на ноги.

— Не нечисть это, я его не чувствую, — отозвалась головешка.

Я кивнул, вспомнив про Невод. Мне удалось забросить его далеко, вот только эта туша не попала в силки.

— Главное, что поймали, — заключил я. — Чего делать с ним будем?

— Ничего, — немного подумав, выдала свой вердикт Лера. — Я слишком обессилена, ты… не умеешь ничего. Надо дойти до наших и все им рассказать.

— Далеко еще? — спросил я.

— Да нет, почти пришли.

Глава 25

В жизни невероятно много места забавному. Надо лишь уметь все это видеть и соответствующим образом воспринимать.

К примеру, начнем с того, что нашим уже неторопливым шагом, когда мне пришлось тащить на себе Леру, мы двигались всего минут пять. И вдруг оказались в лагере самочинцев. Мы шли, шли, и лес внезапно, будто по волшебству, расступился, впуская нас в крохотную деревеньку посреди густой чащи. На нас сразу обрушился запах костра, еды, сваленной шерсти, а безмолвие сменилось множеством звуков. Словно мы перешли невидимый рубеж и оказались во владениях жизни. Хотя, учитывая печати, может, так оно и было. Самочинцы вполне могли прятать и сохранять от проникновения свое убежище.

Лично мне казалось смешным, что мы чуть не умерли практически на пороге «родного дома». Правда, веселился я совсем недолго. Поднятые в «ружье» самочинцы собирались минуты полторы, бегая взад-вперед, охая, что забыли нечто важное. Один зачем-то бросился менять сапоги, причем долго не мог отличить правую обувку от левой. Другой ходил и искал оружие, уже держа рогатину в руке. Кто-то вообще бегал от дома к дому, больше наводя суету.

Я пришел к выводу, что ребята слишком уж расслабились, и теперь единственное мало-мальское происшествие выбило их из колеи. Нет, понятно, что печати и всякие оборонительные заклинания никто не отменял, от неразумной нечисти ребята защищены. Однако если завтра в деревню придут три-четыре крепких боевика-ведуна, что-то мне подсказывает, что все это самочинство закончится.

С другой стороны, пока карательная команда формировалась под неумными комментариями Колянстоуна, я успел скинуть наконец рюкзак, от которого болели плечи, и добраться до Андрея, чтобы передать ему ампулы.

— Здорово живешь, Миша.

— По-разному, если честно, — съязвил я.

Я помнил, что у самочинцев все не как людей, включая приветствие. Но не мог не удержаться от издевки. Это как на вопрос американца: «How are you?», начать изливать душу. Сам виноват, что спросил.

— Какой ты молодец, — рассматривал ампулы Андрей, словно был способен на взгляд различить, настоящее это лекарство или нет. — Пойдем вместе со мной.

— Пойдем, — легко согласился я.

За время моего отсутствия решительно ничего не поменялось, разве что связанные маахи стали будто бы не такими прыткими. С другой стороны, и Андрей теперь не собирался угощать их кровью.

Впрочем, стоило приблизиться со шприцем к первой нечисти, как та вышла из «спячки». Рванулась в тщетной попытке вцепиться зубами в самочинца, но я, уже наученный рубежником, придавил «Сайгой» зараженного, а Андрей тем временем вколол противоядие в руку. Не так, как это делают в больнице — осторожно и медленно, а буквально за пару секунд. Если будет синяк, то я не виноват.

Прошла четверть минуты и нечисть обмякла. Маах застонал, стал скрежетать зубами, а под закрытыми веками было видно, как бегают его глаза. Впрочем, больше попыток напасть на нас он не предпринимал.

Таким образом, пока один из помощников Андрея разводил раствор и набирал его в шприцы, мы обошли всех зараженных. После чего рубежник утер вспотевший лоб и улыбнулся:

— Спасибо тебе, Миша. Ты им жизнь спас.

— Не говори гоп. Упыри предупреждали, что там процесс выздоровления не стопроцентный. Так что надо подождать.

— Как мой балбес, ничего не отчебучивал?

Улыбка слетела с лица Андрея.

— Мы его пока заперли. У кладовой мы человека поставили, чтобы туда никто не пробрался. А сегодня курица пропала. Пойдем покажу.

Мы выбрались во двор, обошли дом и оказались возле тех клеток всех возможных размеров. В одной из таких сейчас и сидел Витя с самым несчастным видом незаслуженно обиженного существа.

— Миша, Мишенька, ты посмотри, что они со мной сделали? И главное ведь ни за что!

— Курицу ты сожрал?

— Миша, клевещут они на меня. Я же говорю, предоставьте свидетелей. Слышали о презумпции невиновности? Молчат. Разве ж так делается?

Я подошел к жиртресту и поманил того пальцем. А когда Витя приблизился к решетке, снял с его губы крохотное перышко.

— Миша, слаб, как есть слаб, у меня же зависимость. Опять же, нечего было голодом морить. И чего, теперь из-за одной курочки меня, разумную нечисть, неволить? Она, кстати, костлявая была.

— Может, пусть он здесь посидит, а ты моих людей отведешь к яме? — предложил Андрей.

— Я?

— Мне надо за маахами приглядывать, вдруг что случится. А больше ни на кого рассчитывать нельзя.

Я тяжело вздохнул. В жизни всегда так, стоит дать слабину, как люди сразу начинают путать тебя с тягловым животным. С другой стороны, в словах Андрея была логика. Лера обессилена, да и командир из нее, учитывая особенности хиста, как из говна пуля. А те недотепы, который я видел, на роль лидеров вовсе не годились.

— Ладно, но больше никаких одолжений и просьб.

— Спасибо, Миша, — протянул мне руку Андрей. — Не знаю, что бы мы делали без тебя.

— Сухари бы сушили, — ответил я, пребывая не в самом благодушном расположении духа. — Пошли,