Глэйд вечный, Глэйд бесконечный - Джеймс Дашнер

Он поднял голову и сердито посмотрел на Сиана.

– Придется провести вторую серию тестов.

Щелкнув пальцем по экрану своего прибора, он привел в движение гриверов. Издавая металлические звуки, те двинулись к островитянам. Пол под ними задрожал.

Химена застонала.

– Нет! – вдруг воскликнул Сиан, явно вышедший из себя. Он подбежал к Сенатору, выхватил у него из рук прибор и отшвырнул в сторону. Тот упал, издав громкий треск.

– Послушайте! Они-то как раз и есть переходные маркеры, потому что не имеют никакого отношения к остальному человечеству. У них есть иммунитет. Они – носители изначальной Последовательности. Вы что, ни черта не слышите из того, что я говорю?

Сенатор сохранял полную невозмутимость, словно участником подобных сцен был ежедневно.

– Этого не может быть, – сказал он, не выказав и самой малой толики злости.

– Это правда! – сказал, выйдя вперед, Фрайпан. – Я был одним из Первых Глэйдеров. Протестируйте меня, если думаете, что я лгу.

– Они явились, чтобы встретиться с Сенатом, – сказал Сиан.

Человек в голубом стоял, не выражая никаких эмоций и даже не мигая.

– Прошу вас! – обратился к нему Эррос. – Позвольте им быть выслушанными руководством Уровней и самим Сенатом до того, как начнется голосование. Секвенсоры имеют право знать правду. Всю правду, до конца!

Химена стояла молча, ожидая решения, сути которого не понимала. Она смотрела на вновь застывшую шеренгу гриверов, на человека в голубом, который одним взмахом руки мог, очевидно, решить судьбу Секвенсоров, а возможно, и всего человечества.

После паузы, которая, как показалось Химене, длилась больше часа, Сенатор произнес:

– Дозволен третий уровень, но лишь для того, чтобы встретиться с Сенатом. После этого вы должны немедленно нас покинуть.

Сиан подпрыгнул от радости, заключил в объятья своего брата, и они закружились, приплясывая.

Химена смотрела на все это, недоумевая. Вот чудаки! Но, тем не менее, приходилось признать, что чувствовать себя она стала намного лучше. Что, интересно, этот гривер ей впрыснул?

Глава 28. И вновь долина Мертвых голов

1. Минхо

Оранж, взяв оружие на изготовку, молча стояла справа от Минхо; слева замер Кит. Он держал в руках сразу две винтовки, и обе были направлены на солдата, который охранял Рокси. Адреналин бушевал в теле Минхо, позволив ему преодолеть боль и добраться до самого центра Глэйда. Его израненное распухшее лицо прикрывал капюшон мантии, когда-то принадлежавшей Младшему Скорбящему. Он укрылся под этим капюшоном так надежно, что никто из солдат Остатков Нации не смог бы его опознать. Терзал его лишь отвратительный запах бензина, засевший глубоко в ноздрях и горле. Но, стоя рядом с Оранж и Китом, он был готов с радостью принять смерть, ибо это была бы смерть в бою, и он погиб бы, сражаясь рука об руку с боевыми товарищами.

Громогласное скандирование постепенно замедлилось и, наконец, стихло. Воцарилась тишина. Несмотря на общее желание убить Богиню, никто не бросился исполнять общий приговор. Вдыхая холодный воздух Лабиринта, Минхо заговорил:

– Когда-то вы назвали меня предателем за то, что я не вернулся в крепость после того, как меня сбросили со скалы. Но, когда я все же вернулся, я доставил в ваше распоряжение то, чего не могли видеть даже Несущие Скорбь – Богиню, одну из Ипостасей Божества, разрушить которое, уничтожить которое всегда было вашей целью. Всю вашу жизнь вас учили, как сделать это, призывали выполнить свой долг. И вот она перед вами. Вы можете называть меня как угодно, но я по-прежнему – один из вас!

Правой рукой Минхо откинул капюшон с лица, левая оставалась под мантией и сжимала винтовку – на всякий случай.

Сирота-солдат, которому природа подарила уши слишком большие для его лица, держал Александру за длинные роскошные волосы. Точнее – то, что осталось от Александры, покрытой грязью и опутанной веревками.

Минхо показал на нее:

– Вот оно, Божество! Точнее, жалкие остатки Божества. Вам выпала честь убить ее, если такое желание у вас есть.

Он знал, что каждый из солдат яростно сражался бы за право лишить Александру жизни. Но если он понудит сделать это Ушастика – того, кто самым настойчивым образом обвинял Минхо и Оранж в измене, – то до остальных ему легче будет донести правду. Увы, никто не двинулся.

Минхо вздохнул – так шумно, как позволили ему его легкие, разрываемые болью, – и продолжил:

– Всю свою жизнь каждый из нас ждал этой возможности – убить Божество! Так чего же мы ждем? Ждем, когда придет кто-то из Несущих Скорбь и отдаст приказ?

Он с трудом сдержал позыв к кашлю и, развернув легкие, заговорил еще громче:

– Вы – отличные солдаты! Умелые, дисциплинированные, храбрые.

Он обвел взглядом лица стоящих перед ним Сирот.

– Но вы утратили способность принимать решения. В поисках Божества вы убили тысячи людей, а сейчас, когда оно лежит перед вами, вы опустили руки! Не можете выполнить свой долг. Почему?

– Он прав, – пробормотал стоящий рядом солдат.

Подбросить немного дровишек в огонь решила и Оранж.

– Мы сражались за эту возможность! – крикнула она. – Убейте Божество, и мы станем свободны! Все как один!

Ее голос гремел, разносясь под сводами Глэйда:

– Убейте Божество!

Подняв над головой оружие, она принялась скандировать боевой клич солдат остатков Нации:

– Убейте Божество! Смерть ей! Смерть!

Ее крик подхватили сотни солдатских глоток. Уверенность и решимость вернулись к солдатам. Минхо знал: еще мгновение, и они сделают это. Прервут нить жизни Александры раз и навсегда.

– Убейте Божество! – кричали солдаты во всю мощь своих легких.

Минхо кивнул – эти люди слушаются его команды.

Солдаты бросились вперед, подобно рою боевых муравьев.

2. Александра

Богиня Романов даже не шевельнулась, когда лезвие – одно из многих – вошло в ее тело, вспарывая его слой за слоем. Она успела лишь взглянуть на Рокси, которая отвела взгляд. Если бы руки Александры не были связаны за спиной, она могла бы дотронуться до Садины. Могла бы назвать ее по имени, могла бы сказать ей все, что должна была сказать.

Взор ее покрылся красной пеленой, которую сорвала вспышка алого цвета – цвета столь яркого, что казалось, будто взорвалось само Солнце. Этот взрыв ослепил Богиню. Еще одно лезвие глубоко вошло в горло Александры, и ее мышцы, затрепетав, обмякли.

Боль и яростный свет не помешали Богине отдать последние мысли Эволюции. Вирус, мутировавший и разросшийся в ее сознании, едва навеки не изменил вселенную. Едва. Едва… Она в последний раз осознала, насколько бесконечными в пространстве и времени