Глэйд вечный, Глэйд бесконечный - Джеймс Дашнер

– Солдаты! – провозгласил Минхо. – Несущие Скорбь использовали вас, чтобы уничтожить этот город. Теперь, когда ваша миссия выполнена, что они намерены сделать? Уничтожить всех вас! Такова их логика.

Он прокашлялся, глубоко вздохнул, чтобы набрать в легкие воздуха и собраться с силами. Люди вокруг него перешептывались, покачивая головами.

– Они уничтожают ради самого процесса уничтожения, и не остановятся, если их не остановить. Если вы хотите продолжения битвы, давайте биться с реальным врагом – с Несущими Скорбь, которые, поработив нас, заставляют жить в тюрьме.

Большинство солдат согласно вскинули над головами оружие, хотя были и сомневающиеся.

Минхо между тем продолжал:

– Нас ждет свобода! За пределами нашей крепости лежит огромный мир, со множеством людей, мест, запахов и звуков, которые вам никогда не разрешалось видеть и слышать. Разве слышали вы когда-нибудь звуки пения и смеха? Есть чувства и ощущения, которые вы прежде не переживали – ощущения песка под ногами или прохладной воды, которая охлаждает ваши ступни. Я покажу вам все это, и обещаю, что все это – много лучше тех правил, по которым нас заставляли жить в нашем Аду.

Он сделал паузу, чувствуя, что его поддерживает все больше и больше солдат.

– А как быть с городом Богов? – спросил один из сомневающихся.

– Город наш! Зачем нам из него уходить? – крикнул другой, и Оранж сразу же встала в боевую стойку. Но несогласные были в меньшинстве, и это было хорошо видно.

– Оставим Пилигримам то, что им принадлежит! Пусть это будет их история!

Минхо посмотрел вокруг. Лабиринт и Глэйд были для Пилигримов священными местами, и Пилигримы заслужили, чтобы эти места принадлежали им.

– Мы напишем собственную историю. Это будет история отваги и созидания, а не страшилка постоянных разрушений и смерти.

Легкие Минхо болели, а грудь разрывалась на куски. Он не знал, что сказать еще, чтобы стоящие перед ним люди изменили свою судьбу, стали чем-то большим, чем лишенные всего Сироты. Впрочем, решать это придется им самим. Каждому по отдельности и всем вместе.

Оранж вскинула вверх свою винтовку, но теперь, вместо боевого клича «Убейте Божество!», она провозгласила:

– Свободу Нации!

И тотчас же солдаты, все как один, подхватили этот клич, и под сводами Глэйда, во всех его уголках загремело:

– Свободу Нации!

Юноши, подняв вверх оружие, дружно скандировали:

– Свободу Нации!

– Свободу Нации!

– Свободу Нации!

Рядом с Минхо стоял и выкрикивал эти новые слова Доминик. Рокси и Кит задорно смеялись. Садина, словно маяк, подняла вверх Книгу Ньюта.

Вся семья Минхо в унисон повторяла:

– Свободу Нации!

– Свободу Нации!

– Свободу Нации!

Все складывалось так, как надо. И, может быть, они смогут отправиться в небольшую поездку на берге, который он нашел в лесу?

Кое-какие дела остались нерешенными…

Глава 29. Объект А3

1. Айзек

Они шли и шли по длинным туннелям, волоча с собой припасы, предназначенные для Секвенсоров, пока наконец Фрайпан не прервал молчание.

– Говорю вам, эти гриверы наделены совершенно автономным сознанием, как и те, что жили в Глэйде…

Айзек посмотрел на старика, отметив для себя, что мыслями тот находится совсем в другом месте, далеко-далеко.

– Они убили столько людей!

Возглавлял их колонну Сиан. Они оказались в очередном туннеле, где стоял запах морского прибоя, разбивающегося о влажные камни, и Сиан, не поворачиваясь, бросил через плечо:

– Первые гриверы не были откалиброваны, и у них действительно было независимое сознание. Среди первых Секвенсоров, которые имели с ними дело, тоже были погибшие.

– Никто не способен ненавидеть их больше, чем я, – сказал Эррос, повернувшись к Айзеку, который не думал, что на свете есть человек, который терпеть не может гриверов больше, чем Старина Фрайпан, принадлежавший к Первым Глэйдерам.

– Все это какое-то безумие! – отозвалась Миоко. – Никто нам не поверит.

Но Сиан не утратил и доли своего оптимизма.

– Все так! Но с вашей помощью мы убедим Секвенсоров, как бы трудно это ни было. Что делать? Вера всегда конфликтует с неверием. А рассказать Сенату о том, что представляет собой внешний мир – это важнее, чем доставить им самое лучшее средство дли Исцеления. Наша благодарность вам не знает границ.

Слова Сиана звучали как молитва.

– А если они не поверят ни одному нашему слову? – спросила Джеки.

– А что, если нас запрут в каком-нибудь местечке… – прошептал Айзек на ухо Химене. – И мы не сможем оттуда выбраться?

Он уже потерял счет поворотам туннеля, а Фрайпан потерял палку, которой чертил линии на его полу. Не говоря уже о том, что он вообще казался потерянным для этого мира и мыслями пребывал где-то далеко.

– Надолго мы здесь не задержимся, поверьте, – проговорил Эррос, забирая у Айзека из рук тяжелую коробку. – Главное, помните: никакого негатива по поводу внешнего мира!

– Никаких войн, никаких шизов, никаких смертей! – отозвалась Джеки, не скрывая своего сарказма. – Ничего плохого не происходит! Мы все поняли.

– Они же не станут тестировать Фрайпана, верно? – спросила Химена.

Сиан и Эррос обменялись взглядами. Эррос усмехнулся:

– Тестировать?

Он покачал головой:

– Нет! Но они могут протестировать его терпение. Он же первый из Объектов группы А, вернувшихся домой.

Айзек не ожидал, что Сиан использует слово дом.

– Что вы имеете в виду? – спросил он.

– Я – Объект А3, – ответил Сиан, показав на свою собственную шею. – Вы же знаете, что у Фрайпана на шее тоже есть татуировка. Он принадлежит к группе А. То есть он является частью самой первой Последовательности. И это очень хорошо, что он с нами.

В туннеле постепенно стало гораздо больше света, хотя источник его был не виден.

Старина Фрайпан, волочивший ноги чуть позади Сиана, опирался на Джеки – палки своей он лишился, и девушка стала ему опорой. Айзек не ожидал, что в подземном туннеле будет настолько светло, но вскоре они уже шли в лучах отфильтрованного солнечного света, переливавшегося всеми цветами радуги.

Город Секвенсоров приближался.

2. Химена

La belleza perece en la vida, pero es inmortal en el arte.

Красота исчезает в жизни, но бессмертна в искусстве.

Релаксант, введенный Химене, все еще продолжал действовать, отчего открывшуюся перед нею красоту она созерцала через полуприкрытые глаза, словно во сне. Ей казалось, что она дома и лежит в постели, уютно устроившись под стеганым одеялом Абуэлы.

– Как здесь все ярко! – проговорила Джеки, прикрывая глаза ладонью.

Когда Сиан и Эррос сказали, что Секвенсоры живут под землей, Химена решила, что подземный народ, обитающий в темных пещерах, должен быть слеп – как, например, кроты, которых она видела, когда жила в деревне.