Проект «Валькирия» - Владимир Валериевич Стрельников

— Что случилось?

— Похоже на электромагнитный импульс. Вся электроника и электрика сдохли одномоментно. Хорошо хоть защита от него стоит, смогли перезапуститься. В воздухе остались только мы с тобой и Ноль-седьмой. У двоих Ла-7 наблюдали крушение, попытались забрать души пилотов. Остальные сели на вынужденную.

— Ноль-пятый, я Ноль-седьмой! — вмешался Кабо. — Наблюдаю повторное шевеление костяков!

— Твою ж дивизию! Сколько у нас до подхода наземников?

Сафонов взглянул на самолётные часы, все стрелки которых осыпались на полшестого. Перевёл взгляд на наручный механический хронометр — подарок невесты. Этот по-прежнему идёт!

— «Китежцы» должны подойти часа через три – три с половиной!

— Ясно… — Саргенто уже не соблюдал режим радиосвязи. — Попробую забрать хотя бы экипаж «горбатого».

Это понятно, хочет сесть и попытаться спасти подчинённых. Но не факт, что сможет взлететь. Ещё на посадке наверняка сломает шасси о кости.

— Я Десятка! Садиться запрещаю! Ты в воздухе нужнее.

— Ноль-пятый, принял…

— Ёперный театр, мужики! Тут какая-то дрянь из Колечка взлетает!

Борис заложил обратный вираж. Топлива ещё минут на двадцать пять. Потом, если все будет нормально, можно ещё часа на полтора электрополёта рассчитывать. Так что — пободаемся!

— Ноль-седьмой, точнее! Приём.

— Я Ноль-седьмой. Вертикально поднимается огромная хреновина… На космический истребитель Диких похожа. Вот только она шевелится! Это живая тварь! Как будто дышит.

Голос стал жёстче:

— Щас я пушечками… Блин, снаряды разорвались на некотором удалении от объекта. Похоже, он прикрыт силовым полем! О, поворачивает…

Даже на удалении в пару километров Сафонов увидел мощный энергетический выброс.

— Ноль-седьмой, я Десятка. Приём!

— Нормально всё… Увернулся. Это точно истребитель.

Теперь Борис увидел его. Каплевидная кривая штука остриём вперёд, неторопливо выцеливала серебристую рыбку Ла-7. Сзади к ней приближался Ил-10, лёгкими скольжениями ломавший прямую траекторию полёта.

— Атака все вдруг! — скомандовал Сафонов, врубая форсаж. От туши рвануло кольцо той же коричневой хмари, что и недавно от крепости. Но все самолёты дружно перепрыгнули его сверху и практически одновременно ударили короткими очередями. Разрывы высветили силовой купол.

— Ещё!!! Короткими — огонь! — скомандовал Ноль-пятый.

Самолёты огрызнулись, и разноцветный шар ещё раз на мгновение проявился вокруг противника.

— В «карусель», и постоянно бьём по одному снаряду.

Руки привычно довернули самолёт в защитное построение:

— Зачем? Что ты хочешь?

— Такой щит прорву энергии жрёт, а пополняется довольно медленно. По крайней мере — у нас. Попробуем его ушатать!

Спорить с кадровым космическим истребителем было глупо. Да и делать-то всё равно что-то надо! Кстати, вражеский аппарат всё это время пытался чем-то ударить. То пук молний швырнёт, как целая стая драконов, то коричневым кольцом жахнет. Один раз по Ноль-седьмому сверкнул луч типа лазера, но неожиданно отразился от серебряной поверхности его фюзеляжа и ощутимо ожёг самого врага. Больше тот так не шутил. Кабо же в ответ дал один выстрел и как ни в чём ни бывало продолжил карусель. Снаряды у штурмовика кончились, и теперь его стрелок бил «каплю» из пулемёта.

Наконец, одна из коротких очередей прошла по противнику. Снаряды Сафонова и Зуброва также рванули его поверхность. Всей своей «каруселью» друзья старались не дать врагу уйти в высоту. Ясно же что, развив полную скорость, этот боевой межпланетник сделает их как стоячих.

— Степан, прыгай!!! — заорал Саргенто. — Бегом!!!

Фонарь кабины стрелка отлетел, и сам он тут же вывалился следом. Почти сразу за ним появилась колбаска выходящего парашюта. Борис глянул на высотомер: триста пятнадцать метров. Должно хватить! Из-за этого он прозевал момент, когда Ил-10 покинул «карусель» и небольшой горкой завис над врагом. А тот тоже не стал медлить и ожидаемо рванул вверх! «Горбатый» только острый нос успел опустить, как на него с силой нанизалась туша «капли». От бешено вращающегося винта штурмовика во все стороны полетели неопрятные ошмётки твари. Оба Ла-7 тут же шарахнули по ней. У Бориса вылетел лишь остаток не более пяти снарядов. Межпланетник подвис, а затем плашмя начал падать обратно в крепость.

— Я пустой! — произнёс Сафонов.

— Принял. Ноль-пятого нужно выручать. Прыгай и попробуй хотя бы контейнер с его психоматрицей забрать. Я прикрою.

Взгляд на часы. До подхода батальона не менее двух с половиной часов. Ладно! В 106-й истребительной авиаэскадрилье, помимо комсомольской нагрузки, выполнял ещё и обязанности инструктора парашютно-десантной службы. Так что рассчитать точку покидания кабины не сложно. Жаль, конечно, такой классный аппарат, но ребята всяко важнее!

Ла-7 ещё раз зашёл на крепость, сбросил скорость до минимума. перевернулся вверх брюхом, и кабина полетела вниз. Сейчас! Борис ударил по замку привязных ремней и вывалился из боевой машины. Дёрнул кольцо парашюта — и поползший вверх купол хватанул воздух. Рывок! Бориса развернуло головой вверх, и он закачался под распустившимся квадратом почти привычного ПЛ-3М. Вот только в Метрополии его покрепче сделали. По широкой дуге обходил красноносый истребитель с алой цифрой «7» на белом хвосте. Чувствуется единый дизайн у бывшей боевой пары!

А ведь внизу, на предполье, идёт бой! Без дураков. В неподвижном воздухе отчётливо слышались короткие взрыки крупнокалиберного УБТ, где-то ухала 23-мм пушка, но разрывы снарядов доносились аж с двух мест. Из электропушки ещё, что ли, бьют? Живы, значит, пошедшие на вынужденную! Чуть тише распознавался перестук пистолетов-пулемётов. Кста-а-ати!

Дотянулся до левой ноги и первым делом просунул руку в резиновую манжету, прижимавшую замок приклада. Теперь можно выдернуть ППД из кобуры, и правой рукой зарядить. От привычного ему Дягтерёва этот вариант отличался отсутствием деревянных частей. Перед приёмником магазина лишь небольшое цевьё из керамопластика, и металлический откидной приклад, как на немецких МР-40. В сложенном состоянии пистолет-пулемёт теперь был всего около тридцати сантиметров в длину и весил чуть более двух килограмм. К нему шли два подсумка на два 25-патронных рожковых магазина каждый, до поры мирно висящие на поясе. А штатный ТТ теперь покоился в скрытой подмышечной кобуре. Саргенто настоял на именно таком вооружении всего лётного состава, ссылаясь на свой опыт участия в Великой Отечественной. В комплекте к огнестрелу на правую ногу навешивались ножны для холодного оружия — посеребрённого меча-гладиуса.

Внимание Сафонова привлекла возня внизу, на упавшей космической «капле». Из неё явно кто-то выбрался и вокруг мельтешили ещё фигуры. И этот «кто-то» явно не был пилотом штурмовика, чей хвост с «пятёркой», на манер воткнутой финки, торчал сбоку вражеского истребителя. Скорее уж