Проект «Валькирия» - Владимир Валериевич Стрельников

— Бесконечной любви, Дансаран!

— И тебе бесконечной любви, Искра!

— Отбросьте мысли о плохом, коллега. Не нужно пугать это чистое дитя своим печальным опытом. Искренне рад знакомству!

— Взаимно, коллега! — чувствовалось, что «дед» искренне польщён.

— Согласно расчётам, с определённой погрешностью, конечно, но допускающей пренебрежение, — совершенно по-иному заговорил сармит, — гипотетическая частица, двигающаяся со скоростью света, долетит от нашего Солиниуса до вашего Солнца примерно за сто двадцати пять ваших годов.

— Мы говорим «сто двадцать пять световых лет».

— А, так значит «лет» и «годов» — это синонимы?

— Почти, коллега, но не отвлекайтесь на частности. Сколько вам лет? Мне, считая по земному, уже больше девяносто четырёх. Для нас это весьма почтенный возраст. Средняя продолжительность жизни землян сейчас составляет всего восемьдесят два года. А нашей Полине пока восемнадцать. Она только вошла в возраст взрослой жизни.

— Да, коллега, я понял. Дайте мне минутку… Считая, по-вашему, около девятисот двадцати лет назад я лишился своего физического тела. Это произошло ещё на нашей родной планете, Сарме. На Альтерре существую примерно… да, чуть больше восьмисот девяносто семи земных лет.

— Однако! — только и смог сказать академик.

— А обычные альтеррианцы и энтойки сколько у вас живут? — по-детски непосредственно вмешалась Полина.

— По энтойкам сложно сказать. Но очень долго. Если не уничтожить цифровой носитель. Только большую часть своего времени жизни они путешествуют в кристаллических телах меж звёзд, выискивая новые миры, пригодные для очередного порабощения. Альтеррианцы живут маловато, но заметно дольше вас. В среднем двести тридцать один наш год. Или чуть более пятисот тридцати ваших. Но многие, как сами понимаете, погибают гораздо раньше. Тут жизнь для тел на основе углерода и так довольно тяжёлая. А когда ещё собственная злость и агрессия разумных губят…

Искра немного помолчал, а затем начал прощаться:

— Понимаю, что вам многое нужно осознать и обсудить. Поговорим немного позже. Думаю, для этого необязательно держать наше милое дитя в околопланетном пространстве. Раз уж души разумных нашли друг друга, теперь, теоретически, мы можем связаться в любом месте. Давайте условимся так: если в течение десяти ваших дней мне не удастся поговорить с Полиной, которая будет жить своей обычной жизнью, вы вернётесь в эту точку. Где будете не только ждать связи, но и сами вызывать меня каждый из десяти последующих земных дней, точно в это же время… Так, себе я точки связи пометил. Думаю, погрешность составит не более трёх ваших секунд.

— Да, коллега. Давайте попробуем так! – печально согласился «дед».

— А почему бы нам не начать эксперимент прямо сейчас? Дансаран, можешь отпустить руку нашей милой Полины?

Хамаев нехотя выполнил просьбу сармита. Но почти сразу его лицо озарилось счастьем! Они явно продолжали разговор. Мгновением позже и Холмская услышала весёлый голос Искры:

— Не переживай, дитя! Теперь мне уже с двумя землянами удаётся поговорить. Надеюсь, теперь не потеряемся. Дари свой первозданный огонь! Постарайся развивать дар космоса.

— Я буду очень стараться, Искра!

* * *

1993 год, 31 декабря. Пузырь-7. Крепость «Колечко»

Как же раздражает эта разница во времени! Тут прошло всего одиннадцать дней, а на Большой Земле уже столы к Новому Году накрывают. К сожалению, после обезвреживания главмерзюка местная нечисть никуда не сгинула. Но, по крайней мере, организованно больше не нападала и не делала попыток повторно подняться. Это было очень хорошо, так как от китежской бронегруппы до кольцевой крепости живыми добрались лишь семнадцать человек. На семи побитых «черепахах», из которых пять были «Чёрными тюльпанами», под завязку забитыми контейнерами с психоматрицами.

Ирвин из Регенсбурга доложил Феоктистову, что ещё около половины бронетранспортёров эскадрильи-2 вынужденно оставили в относительно исправном состоянии из-за гибели экипажей. По возможности старались задраивать люки и забирали оставшийся боекомплект. Тем более тратился он просто катастрофическими темпами.

Скелетонов, умертвий и нетопырей по пути встречалось уже не так много, но практически вся дорога оказалась усыпана местными минными полями. Из внешне неотличимого от местности слоя праха вдруг вырывались костлявые щупальца, пробивавшие днища метрополианских бэтээров и их двигатели воздушной подушки. А после этого ухали вместе с добычей вниз, в земляную яму глубиной от четырёх до пяти метров. Экипажи двух первых спасти не удалось. Из третьего выпрыгнул лишь древний баварец Рур. Опытный ветеран Рагнарёка догадался перед тем, как начать вылезать из ловушки, забросить под «черепаху» две гранаты с серебром.

Сначала путь пытались чистить импровизированными тралами из повреждённых машин. Скорость резко упала, много времени уходило на повторное извлечение провалившейся техники, плюс расходовали и так немногочисленные гранаты. Но вскоре на копошащихся у очередной ямы бойцов бросились скелетоны. Они до поры скрывались в тех же минных ямах, никак не тревожа самих хозяев. Во время боя с засадой выяснилось, что серебряные пули и снаряды активировали местные мины. Массированный огонь вскрыл и систему установки их полей. Грамотно, почти в шахматном порядке, с небольшим смещением вправо. Таким образом при движении по прямой «черепаха» гарантированно подрывалась бы на каждой второй-третьей, а пеший разведчик — на четвёртой или пятой.

Начали простреливать дорогу одиночными выстрелами из автоматов. «Черепахи» вытянулись в линию, следуя по одной за головной машиной по уже протраленному пути. Потеряв нескольких стрелков-разминирователей, установили, что для гарантированного обезвреживания мины нужно два выстрела — в поверхность, скрывающую под собой костяную тварь с туго свёрнутыми щупальцами, и в её небольшое тело, от которого отходили опасные окончания. Но тут на колонну напали сразу три дракона. Причём. по земле! Их удары и электроатаки легко вспарывали броню «черепах», а многочисленные щупальца сработавших мин довершали уничтожение. Хорошо, что капитан-космонавт научил всех бойцов, как настроить один из контейнеров на предотвращение собственной смерти.

После этого побоища более-менее приспособились двигаться на относительно большой скорости. С короткой остановки просто били из автомата по прямой, а по сработавшим щупальцам прицельно стреляли из 23-миллиметровки. Как правило, невысокого разрыва серебросодержащего снаряда хватало для уничтожения активировавшейся тварей. Очищенный участок проскакивали на максимальной скорости, пытаясь объезжать ямы разминированных мин по краям, благо воздушная подушка сглаживала кульбиты. А затем всё повторялось. Хотя неожиданностей и подлянок всё равно хватало. Только в безвозвратные потери ушло тридцать семь бойцов.

Группе эскадрильи-1, в принципе, пришлось пройти через то же, но их путь до крепости был в несколько раз меньше.