Проект «Валькирия» - Владимир Валериевич Стрельников

Холмская искренне разулыбалась. Её чилийские коллеги отличались неимоверным хлебосольством и радушием. Да и семейными новостями с теми, кого считали своим, делились искренне и с удовольствием. Так что уже через полчаса разговора условились, что сеньор Гонсалес оформит доцента Викторию в академический отпуск, а также свяжется со знакомыми своих знакомых, которые замолвят за неё словечко перед руководством космопорта.

— И даже не возмущайтесь, моя дорогая синьора Виктория! Это мой долг, прежде всего как мужчины и уж затем как научного руководителя. Всё-таки использовать доцента астрофизики в качестве буфетчицы это даже большее кощунство, чем… нашим телескопом сваи забивать! Уверен, в таком большом хозяйстве как «Кисимайо» найдётся что-то более соответствующее!

Спорить с импульсивным чилийцем было себе дороже. Да и, если честно, не хотелось. Напоследок он выбил обещание, что синьора Холмская обязательно постарается привезти семью в гости к Гонсалесам на Рождество.

— Мы все жаждем познакомиться с сеньором Станиславом и вашей удивительной сеньоритой Полиной! И, если можно, будем польщены знакомством с её отчаянным женихом, сеньором-рыцарем Хубертом!

Неудивительно, что уже у стратоплана, севшего в аэропорту Кисимайо, Холмских встретил представитель дирекции космопорта. Он помог Виктории Леонидовне занять место в кондиционированном салоне антиграва:

— Рады приветствовать на земле Сомали! Вы пока постарайтесь меньше двигаться. Резкая смена климатических поясов требует плавной перестройки жизненного цикла и акклиматизации. Впрочем, надеюсь Станислав Андреевич вам объяснял!

Холмская благодарно кивнула. В Чили они также всегда проходили двухнедельную акклиматизацию. Лишь дома, вырываясь в отпуск, всегда пренебрегала ей. За что потом неизменно расплачивалась головными болями, состоянием общей разбитости и плохим настроением. В дирекции их принял первый зам генерального, Кулинич, которому непосредственно подчинялся муж. Руководитель поздоровался за руку со Станиславом и поприветствовал его супругу вежливым кивком:

— Искренне рад знакомству, Виктория Леонидовна. Дочь явно унаследовала вашу красоту! Меня зовут Олег Гойкович. Правда, некоторые технари, — выразительный взгляд в сторону Холмского, — упорно называют «Гайковичем». Впрочем, если это прозвучит именно от вас, я не обижусь. Прошу, присаживайтесь! Угощайтесь!

Кулинич выставил на журнальный столик три безалкогольных коктейля со льдом в свежих кокосовых орехах. После обязательных протокольных вопросов перешёл к сути:

— Честно говоря, очень своевременно у вас желание перевестись сюда возникло. Мы уже даже товарищу Гонсалесу презент собирать начали. А вот отправится ли он адресату, зависит целиком от вас!

Холмская заинтересованно посмотрела на заместителя гендиректора поверх своего коктейля. Муж вдруг как-то подобрался.

— Дело в том, что у нас давно назрела необходимость реорганизации метеорологической службы. Всё-таки базирование лаборатории на низкой геостационарной орбите таит в себе огромные возможности. В частности, решено оборудовать на спутнике отсек для астрофизических наблюдений и учёта их результатов в графике полётов и подъёмов. Вы же уже обладаете необходимыми нам навыками и умениями! Возьмётесь за обучение и переподготовку специалистов-метеорологов космопорта?

Станислав Андреевич с опаской посмотрел на свою словно помолодевшую Вику. И она полностью подтвердила его опасения:

— Только если войду в штат метеослужбы и буду лично участвовать в дежурствах на спутнике!

* * *

Полине лететь никуда не требовалось, так как её новым местом работы (и учёбы) был определён Академгородок Новосибирска. Дело в том, что три дня назад Искра вышел на академика, полностью подтвердив то, что при установлении мыслесвязи дальнейшее местоположение абонента значения не имеет. О чём шёл разговор «дед» не объяснял, но был необыкновенно тих и задумчив. Сегодня Полина не выдержала, и сама вызвала сармита:

— Бесконечной любви, Искра!

— Здравствуй, дитя! И тебе бесконечной любви! — почти сразу тепло отозвался ей обитатель далёкого мира. — О чём грустишь?

— Я беспокоюсь о дедушке. После разговора с тобой он теперь всегда грустный, почти ничего не говорит и постоянно напряжённо размышляет.

— Вполне адекватная реакция. Как понял, с тобой он не поделился?

— Нет. Молчит. Даже не улыбается. Только смотрит так, что страшно.

— О, дитя! Вот Дансарана-то тебе бояться совершенно не стоит. Вас ведь связывает первозданный огонь. А то, что молчит… знаешь, раньше я бы его поддержал. Но учитывая, насколько вы юны и недолговечны, поясню. Дансаран встречался с коллегой, альтеррианцем, специалистом по темпории. Я из свёл и дальше они беседовали сами. Затем Виктор в виде голограммы посетил твоего деда и снял с него развёртку. Это матрица для голограммы. Мы её диагностировали. В общем, организм Дансарана почти исчерпал себя. Жить ему осталось не больше шестидесяти-семидесяти ваших суток.

— Понятно… Действительно, «вполне адекватная реакция».

Холмской показалось, что из неё вынули невидимый стержень. Внутри разрасталась звенящая пугающая пустота. «Не больше шестидесяти суток»… Всего два месяца! Может, ещё неделя. Но также нельзя! Нет! Невозможно! Дансаран Сарангэрэлович не может просто так умереть!

— Дитя, не принимай на себя чужой груз. Тем более тебя об этом никто не просил. Дансаран сейчас принимает решение. Возможно, одно из самых важных в жизни. И это только его путь. Думаю, очень скоро он сам заговорит с тобой. Постарайся как можно сильнее поддержать его своим огнём!

— Да, конечно, Искра. Я… поддержу!

Из груди девушки вырвался плач, и связь разорвалась. Но всё же она произнесла вслух ставшее традиционным:

— Бесконечной любви, Искра!

До самого вечера её никто больше не беспокоил. Полина проревелась, привела себя в порядок и отправила в стирку промокшую от слёз подушку. И только тогда услышала мысленный зов Хамаева:

— Полианнушка, можно к тебе зайти?

— Да, конечно! — воскликнула излишне эмоционально. Только потом догадалась отомкнуть дверь. Старенький академик одной рукой приобнял её с почти прежним заботливым выражением на сморщенном лице:

— Плакала, егоза? Ну, может оно и правильно. Вам, женщинам, от этого завсегда облегчение приходит.

Второй рукой Дансаран Сарангэрэлович аккуратно поставил на стол чашечку с её любимым урмэ: разведённой в сметане сухой молотой черёмухой, с добавлением крошек печенья и яблочной мякоти. Девушка смущённо улыбнулась и поставила в варочную барокамеру воду.

— Дедушка, у меня чай с чабрецом и сагандалю есть. Заварить?

Настоящий бурятский чай готовят долго и подают только дорогим гостям или близким родственникам. Хамаев кивнул, но мысленно произнёс:

— Давай сначала я попробую тебя кое с кем познакомить!

Академик сосредоточился, затем чуть улыбнулся и осторожно взял Холмскую за руку. Несколько гулких ударов сердца, и в её душе зазвучал образ незнакомого голоса, напоминающий общение Искры:

— Бесконечной любви, Полина! Меня зовут Виктор.

— И вам бесконечной любви. Это вы прилетали к дедушке?

Оба её