Проект «Валькирия» - Владимир Валериевич Стрельников

— Можно и так сказать! Вы позволите ненадолго показать себя?

— А это так страшно?

«Дед» ничего не сказал, лишь молча погладил её старческой рукой и разорвал контакт. А неведомый Виктор остался на связи:

— Надеюсь, что нет. Внешне мы практически не отличаемся.

— Вы опять придёте в виде голограммы?

— Да. Преодолевать пятнадцать тысяч световых лет лучше именно так.

— А сколько это у вас займёт по времени?

— Вообще-то я уже два дня в пути, и сейчас сопровождаю Землю. Так что могу материализоваться… э-э-э… секунд за семь.

«Вон оно как!» Поверх ледяной пустоты, стиснувшей сердце, стало даже немного любопытно. «Не больше шестидесяти-семидесяти дней».

— Да, Виктор, мы ждём вас!

Почти сразу рядом с Дансараном Сарангэреловичем засветился воздух, за несколько секунд уплотнившийся до абсолютно достоверного мужчины, на вид лет тридцати – тридцати пяти, в непривычном глухом костюме. Ниже среднего роста, телосложение ближе к спортивному. От обычного человека его отличали огромные раскосые глаза во всю ширину лба и крючковатый нос с пушком. На щеках и подбородке растительности, похоже, никогда не было. Не сказать, чтобы лицо инопланетянина отталкивало. Скорее, было просто непривычным. Короткие светло-каштановые волосы аккуратно подстрижены. Пришелец и академик как хорошие знакомые с удовольствием пожали друг другу руки, после чего визитёр чуть поклонился:

— Бесконечной любви, Полина! Позвольте представиться — Островерхов Виктор Николаевич, сотрудник научно-исследовательского института альтернативных форм развития. Житель планеты Альтерра. Счастлив познакомиться лично!

— И вам бесконечной любви, Виктор… Хотите чаю? Вы проделали такой большой путь.

— Чаю? — Островерхов и Хамаев ещё раз переглянулись. — Пожалуй. Это голограмма является улучшенной разработкой. Теоретически она должна позволять темпонавту некоторое время поддерживать её форму за счёт употребления местных ресурсов. Вот и проверим!

«Возможно ли вторжение альтеррианцев на Землю!» — добавила про себя Полина. Определённо, общение с военными не шло ей на пользу.

Руки тем временем привычно занялись приготовлением. Она залила зелёный чай с чабрецом и сагандалю водой и поставила на плиту закипать. Растопила на сковороде немного сливочного масла и высыпала две ложки муки. Тщательно размешала и добавила стакан молока. Температуру под сковородой при этом хозяйственно убавила. Тем временем вскипевший травяной чай был сначала отставлен в сторону, а затем в него полился получившийся на сковороде состав.

— Дедушка, возьми, пожалуйста, в буфете чашки и присаживайтесь с Виктором Николаевичем за стол. Скоро всё будет готово.

— Присядьте, коллега! — почти прежним, чуть насмешливым голосом пригласил Дансаран Сарангэрэлович и загремел в студенческом шкафчике.

Холмская вновь довела смесь до кипения и посолила. После чего процедила через ситечко и разлила по чашкам густой, светло-коричневый напиток. Старый бурят сделал глоток с видимым удовольствием, а второй гость пригубил скорее настороженно. Да уж! К резкому горьковатому вкусу нужно привыкнуть.

— Виктор Николаевич, вот урмэ к чаю попробуйте! Это всё наши национальные блюда. У вас же тоже есть разные народности?

Альтеррианец аккуратно просмаковал сладость и явно впечатлился.

— Да, конечно, Дансаран Сарангэрелович. В этом мы не отличаемся.

В комнате надолго повисла тишина. Холмская и Хамаев пили сытный восстанавливающий напиток, думая каждый о своём. Островерхов изредка поклёвывал урмэ, дегустируя чай совсем уж микроскопическими дозами.

«Странно! Я ведь к нему почти неприязненно отношусь, — недоумевала девушка, — почему же инопланетянин может поддерживать мыслесвязь? У меня же в отношении него нет никакого первозданного огня. Кстати, а как я выгляжу в его глазах?»

Попробовала представить видимые отличия наоборот. Вот рядом с ней появляется кто-то выше на целую голову. При этом глазки на обычном лице как две крохотные точки, а нос микроскопический и задран вверх... Да уж! На взаимную симпатию в этом случае трудно рассчитывать. А вот альтеррианец молодцом! Негатива не проявляет и вежливо пьёт совершенно непривычный напиток. Такое поведение больше дипломату соответствует, чем учёному.

Наконец чашки были отставлены, и оба гостя неуловимо похожими движениями откинулись на спинки биокресел.

— Полианнушка! — начал Дансаран Сарангэрэлович и тут же осадил дёрнувшуюся было девушку. — Только не перебивай меня! Благодаря коллегам с Альтерры я узнал то, что каждый старается до последнего оттягивать: дату своей смерти. Вот уже пару десятков лет я убеждал себя, что готов к этому. Но вот ведь какая закавыка выяснилась совсем недавно — жизни-то каждому человеку намеряно в разы больше!

— Это как?!

— Ещё какие-то десять лет назад, — ответил ей Островерхов, — наших лет, срок жизни альтеррианца был сравним с земным. Но заперев большую часть энтойков в их звездолёте и приступив к активному освоению темпорального пространства мы установили, что теоретически каждый из нас способен жить раз в шесть-семь дольше!

— Да-да, Полианнушка! — с жаром подхватил «дед». — Не жалкие восемьдесят-девяносто, а около пятисот, а то и более шести сотен лет! Это сколько же всего можно успеть сделать! Я ведь и к мыслесвязи только сейчас прикоснулся. Хотя всю жизнь к ней шёл… Так вот, с учётом отсутствия у землян методики темпоральных путешествий и галопроекционирования, коллеги предложили попробовать спасти меня через Альтерру.

— Через… Что?! — от былой неприязни к гостю не осталось и следа.

— Долго рассказывать. Я тебе чуть позже объясню. А сейчас, пока связь с товарищем Островерховым устойчива, давай попробую с остальными сотрудниками его лаборатории хорохронологии познакомить. Это на случай, если… В общем, пока я буду вне возможности связи, чтобы ты с коллегами с Альтерры общалась. Только в тебе, из всех знакомых мне людей, есть столько чистого первородного огня, что позволяет через пятнадцать тысяч световых лет спокойно с братьями по разуму общаться.

— А… Как же они? Откуда у наших… коллег столько огня?

— Вот сама и определишься! Чай не маленькая. Ну что, егоза, готова?

Холмская глубоко вздохнула и сама протянула «деду» руку. Он явно с кем-то связался, потом ласково обхватил её запястье.

— Бесконечной любви, Полина!

Уверенный приятный мужской голос. Вежливо поздороваться в ответ.

— Меня зовут Геннадий. Ветров Геннадий Иванович.

Академик продублировал альтеррианцу имя нового абонента, и тот протянул девушке что-то вроде архаичного планшета. Такое ощущение, что вытащил прямо из своего тела.

— Это позволит увидеть новых собеседников!

«Дед» тем временем разорвал тактильный контакт, но голос Геннадия в душе остался:

— О! Да вы потрясающая красавица!

Лицевая поверхность «планшета» осветилась», явив двухмерное изображение всклокоченного весёлого мужчины примерно её роста, с тёмными волосами