Проект «Валькирия» - Владимир Валериевич Стрельников

вилась вокруг мелким бесом, засыпая избранника дочери ворохом вопросов и уточнений. При этом тщательно улыбалась и старалась казаться радушной, но австриец нутром чувствовал опасность. Как при падении на него африканской гадюки. Чай в руке давно остыл, но он не давал подлить себе в чашку. Сама невеста и её отец сидели рядом и с тревогой посматривали на разошедшуюся мать. Неожиданно степенный Станислав Андреевич из-за спины жены подмигнул младшему командиру.

— Держись, Юрок! —услышал он в душе голос старшего инженера. — Ещё немного, и она выдохнется! Сам не понимаю, что за муха её укусила?

— А в Новосибирске мухи тоже кусачие? — непроизвольно мысленно спросил Штрассл. Брови Холмского поползли вверх, но ответил он вслух:

— Да тут много кто кусает! Комары, мошка, слепни. Но пока не сезон.

Виктория Леонидовна поперхнулась на середине фразы.

— Дорогой? — с покрасневшими скулами повернулась к мужу. А тот попробовал продолжить мысленный диалог:

— Значит, вот так выглядели эти ваши разговоры с Полиной?

Искренне улыбнувшийся австриец ответил ему уже голосом:

— На первом этапе да! Только расстояние там было заметно больше.

Полина взяла отца за руку и мысленно обратилась к Хуберту:

— Вы что, сейчас с папой мысленно разговариваете?

— Да, дочка! – радостно ответил в её душе Станислав Андреевич. А жених сначала утвердительно кивнул, а затем неслышно добавил:

— Не ожидал, что так просто можно добавить в разговор абонента!

Все трое дружно и синхронно рассмеялись, полностью деморализовав Викторию Леонидовну.

— Ч-что… Что п-происходит? — осипшим голосом спросила она, неожиданно почувствовав себя чужой на этом празднике жизни.

— Всё хорошо, мамуль! — тут же вскочила Полина. Следом степенно поднялся глава семьи и быстро выпрямился младший командир. Младшая Холмская взяла мать за руку, но диалога не получилось. Её душа не слышала ни Хуберта, ни собственного мужа. А эти двое, как совсем недавно Хамаев с Искрой, продолжали мысленно беседовать уже без посредничества Полины.

«Отец любит Хуберта! А моя мама — нет…» — неожиданно пришло к ней осознание. «Первозданный огонь в ней не горит!»

Заметно повеселевший гость вежливо откланялся, и Холмская с отцом проводили его до роботакси. Пока жених со своими «курчавыми» жили при учебном центре УМа, но уже завтра должны улететь в Африку. Там Львов, из числа преступников, поощрённых реабилитацией, с учётом их уникального опыта проведения спецопераций в джунглях, направят в отряды милиции континента. А лекаря Зумбу, который в своё время почти завершил два курса медуниверситета города Суньяни, ждёт новенький фельдшерский пункт в одной из деревень и место заочника третьего курса медицинской академии Аккры. Там же и в соседних селениях протекторат Гана готов трудоустроить и разместить всех остальных спасённых аборигенов «Девятки».

Сам Хуберт после размещения негров отправится на учёбу, осваивать космический истребитель. Тем самым жених должен подтвердить законность внеочередного присвоения ему следующего звания. В командиры, уже на второй день после прибытия с Земли-9, штабсфельдфебеля произвёл лично адмирал Солдат Сумерек. А после спасения «Нибиру» этот приказ утвердило и командование военно-космических сил Метрополии.

Когда отец с дочерью под ручку вернулись в жилой блок, то увидели безутешно рыдающую мать. Станислав Андреевич сразу бросился к ней:

— Вика, милая! Что случилось? Что с тобой? Почему ты плачешь?

Но поток слёз стал только сильнее. Полина тоже упала на колени перед Викторией Леонидовной, обняла её и отца:

— Мама, мамочка! Милая! Не плачь! Я очень люблю тебя!!

— Я тоже очень люблю тебя, лапонька! — несмело обхватила та дочь и мужа. — Простите меня! Простите! Я совсем заработалась. Я бросила вас!

— Да что ты такое говоришь? — возмутилась младшая Холмская. — Мы с папой взрослые люди. Как ты могла нас бросить?

Очередной поток рыданий и искренних объятий был ей ответом.

— Не должна мать оставлять вас! Это неправильно. На первом месте у любой женщины всегда должна быть семья. А уж потом — работа.

— Но тебе же очень нравилось то, чем вы заняты в Чили! — Холмский искренне не понимал супругу.

— Мне и сейчас нравится. Но при этом оба вы уже год живёте отдельно. На другом краю света, в Сомали. И видимся мы всего третий раз.

Виктория Леонидовна выпрямилась, взяла салфетку и вытерла лицо. Но предательские слёзы вновь побежали.

— Милый, я сейчас пойду умоюсь. Подогрей, пожалуйста, чаю.

Вот сейчас она стала почти той самой прежней Викой — умной, рассудительной, и в то же время необыкновенно искренней и сердечной — от одной близости которой у молодого Холмского всегда кружилась голова. Муж проводил её до санблока, а дочь занялась чаем. Прислушиваясь к шуму воды, льющейся за тонкой дверью, он чётко расслышал мысль: «Полотенце-то только гостевое! Надо бы Стаса попросить моё принести…»

— Какое тебе полотенце, Солнце? — громко спросил он. Почувствовал. как Вика совсем по девчачьи испуганно ойкнула. А потом душа заполнилась её теплом: «Он сам догадался! Какой он у меня, всё-таки, замечательный!»

— На второй полке, оранжевое. Принеси, пожалуйста!

Андреич пошёл за полотенцем, а сам не удержался и громко мысленно сказал ей: «Это ты у меня замечательная! И я очень тебя люблю!» Жена лишь ещё раз ойкнула внутри. Он нашёл искомое — застиранный, но по-прежнему самый лучший индийский ручник, что супруга купила на первую стипендию — подошёл к санблоку и мысленно произнёс:

— Принёс, отворяй!

Медленно, нерешительно дверь открылась, и он увидел полные недоверия глаза на мокром родном лице жены.

— Да-да! Это ты у меня замечательная! И я очень тебя люблю.

Полине пришлось ещё трижды подогревать чай, пока родители наконец не соизволили вернуться. С распухшими губами и сияющими глазами.

* * *

В Сомали отец с матерью улетели вместе. Виктория Леонидовна известила чилийское руководство об уходе с обсерватории, но увольнять её оттуда категорически отказались. Руководитель, пожилой метис Алехандро Диего Фернандес Мария Гонсалес сам вышел на галосвязь:

— Буэнас ночэс, сеньора Виктория! У нас тут поздний вечер.

— И вам доброго вечера, сеньор Гонсалес! Как малышка Айлари?

У руководителя недавно родилась внучка, и он страшно этим гордился.

— О. замечательно, синьора Виктория! Голосяра такой, что того и гляди лавину вызовет. А уж как она Иллиусису до донышка высасывает — любо-дорого посмотреть. Бедная девочка уже совсем исхудала. И все наши с Ллиу попытки накормить сноху так почти ничем и не оканчиваются. Тем более, подумайте только, этот паршивец, Фернандо, защищает