Ловец разбитых отражений - Юлия Борисовна Гладкая

– И как успехи? – Маг принял поднос с кислыми щами, отварным языком, хрустящими сухарями да хлебом с паюсной икрой.

– Ничего не нашел, – погрустнел денщик. – Вы кушайте, кушайте, я сегодня тут заночую, ежели что – зовите, враз прибуду и что надо сделаю.

– Спасибо, Захар, – поблагодарил маг, и денщик удалился, оставив Митю в одиночестве.

Позже заглянула Стешка:

– Пока ничего, – девушка выглядела уставшей. – Еще раз по отражениям прошлась, аж замутило. Сколько ж они, проклятые, сил берут!

– Немало, – кивнул Митя, – так что не лезь ты туда без подмоги.

– Моя подмога нынче за решеткой отсиживается, – хмыкнула ведьма. – Умеешь ты, дядь маг, неприятности найти.

– Они исключительно сами меня находят. Я ни при чем, – заверил ее маг. – А ты давай домой иди и отдохни хорошенько. И вот еще что, Лукерье Ильиничне накажи, чтобы не переживала. Все утрясется.

– Мне б твою уверенность, – скривилась Стешка, – но скажу, конечно, как иначе. Ладно, и впрямь пойду, спать хочу – моченьки нет. А утром сюда и снова за дело, отыщу гадов, кто супротив тебя встал.

– И я верю, им не поздоровится, – улыбнулся Митя.

Лебедева не появлялась, да и от Егора новостей не слыхать было. Потому, вернув пустую посуду денщику, Митя принял еще лекарства и, порадовавшись, как славно, что вся боль унялась, уснул.

На другой день суета продолжилась. Первой пожаловала Лебедева. Сев у решетки, она серьезно посмотрела на мага:

– Дмитрий, прошу вас, еще раз расскажите всё по порядку с того момента, как вы покинули кухмистерскую. Куда вы направились? Может, заходили в лавку или видели знакомых? Нам сейчас важен каждый свидетель.

Маг отвел глаза, размышляя, как будет выглядеть, признайся он сейчас в провалах в памяти. Впрочем, его и без них подозревали, поэтому, решившись, он заявил:

– Я оказался на выезде из города по южному тракту, и если вы меня спросите, зачем мне туда понадобилось, то отвечу прямо – не знаю.

– Как это не знаете? – удивилась волшебница.

– А вот так, – маг развел руками. – Не помню. Вроде выходил из дверей – и вдруг стою на дороге, на телеги таращусь. Даже не знаю, приехал я туда, или пришел, или с помощью портала переместился. Обратно вот через лужу в департамент вернулся.

– Вы хотите сказать, что у вас пробел в воспоминаниях? – осторожно уточнила Лебедева, сжимая пальцами край шали, накинутой на плечи.

– Именно это я и хочу сказать.

– Что ж, возможно, это от нервного потрясения, такое случается порой с людьми, когда они не помнят, что делали, и сил своих не ведают, – поделилась волшебница. – Это может сыграть нам на руку при защите, однако вам понадобится лечение в скорбном доме для Зеркальщиков, что тоже не радует.

– Нервное потрясение, говорите? Да вот только это не впервые, – добавил маг и принялся загибать пальцы. – Сначала я пошел вас навещать, когда вы болели, а оказался на мосту, сам не знаю как. Затем от иудеев вышел, и тут меня уже бьют разбойники подле меблированных комнат. Ну и вот третий раз вчера.

– У вас неоднократные провалы в памяти, и вы не удосужились обратиться с этим к Степаниде Максимовне? Да что ж вы за человек-то такой! – воскликнула Елена Александровна.

– Я думал, само пройдет, – признался маг.

– А теперь выходит, что с вами уже более месяца творится ерунда, а мы, ваши коллеги, ни сном ни духом. Ведь вы глава департамента Зеркальной магии, ответственное лицо, и такое детское поведение. Ха! Само пройдет! Сейчас же позову ведьму, пусть она вас осмотрит, – волшебница поплотнее запахнулась в шаль.

– Елена Александровна. Мне кажется, сейчас у Стешки, да и у вас, другая цель – оправдать мое доброе имя, а про здоровье и позже можно поговорить.

– Как все это не вовремя, – поморщилась Лебедева. – Ну вы хотя бы можете связать свое состояние с какими-то событиями?

– Ну, это началось, когда в городе распустился Цветок Безумия, поэтому я решил, что его яд повлиял и на меня, – предположил Митя.

– Цветка давно уж нет, а проблема осталась, – волшебница притопнула, – думайте, Дмитрий Тихонович, думайте, что еще с вами происходило необычного.

– Не знаю, право слово, разве что мои чувства к Ульяне Семеновне. Но едва ли любовь столь пагубна.

– А вы, значит, влюблены в нее? – прищурилась Лебедева, и маг кивнул. – И давно? Может, вас приворожили? Она давала вам какое-то питье?

– Не говорите чепухи, – вспылил маг. – Я что же, по-вашему, и любви недостоин? И да, кроме лекарства от боли в плече, ничего другого она не предлагала.

– А лекарства вы давно принимаете?

– Примерно с вашего приезда, – Митя пожал плечами.

– Что ж, думаю, мне с аптекаршей стоит побеседовать, а покамест я пойду займусь делами. К сожалению, мне кажется, что все попытки ваших друзей помочь тщетные, так что постараюсь составить новый отчет вместе с открывшимися мне обстоятельствами.

Волшебница ушла, и Митя принялся ждать Ульяну. Ему было несколько не по себе, что о его чувствах первой узнала не она, а докучливая Елена Александровна. И оттого маг твердо решил для себя, что едва возлюбленная придет, как он тут же откроется ей, а дальше будь что будет.

День тянулся невозможно долго, точно патока. Маг чувствовал себя мухой, увязшей в липкой ловушке. Вновь забегала Стешка и обещала сделать все возможное. Заходил Егор, коротко отчитался о поисках, пока не принесших плодов.

Захар доставил вначале обед, а затем и ужин, а Ульяна Семеновна так и не появилась в департаменте. Сколько ни прислушивался Митя, сколько ни сидел подле решетки, все впустую. Ни стука ее каблучков, ни аромата духов, ни ее самой.

Уже когда все разошлись и денщик пожелал магу доброй ночи, внезапно раздался стук в дверь.

– Да кто еще там? – нахмурился Захар. – У нас же объявление висит, что дни неприемные, а сейчас и вовсе время спать.

– Ну мало ли, вдруг дело срочное, – предположил Митя, – ты открой, выслушай.

– Ага, открой, – насупился денщик, – я открою, а там лиходеи по вашу душу пришли. Вы же тут в камере словно младенец, без всяких сил. Вот они и вас порешат, и меня приголубят, чтоб молчал, значится. Нет, не стану открывать.

Однако стук повторился, и еще настойчивее, чем прежде.

– Захар, иди хоть через дверь спроси, кто там. Ну правда, может, беда какая.

– И что вы сделаете? – удивился денщик.

– Я ничего, а ты Степаниде Максимовне позвонишь, не препирайся, иди.

– Ох, господин маг. Вот ваша-то доброта вас и погубит, помяните мое слово, –