Ловец разбитых отражений - Юлия Борисовна Гладкая

не видел вас со вчерашнего дня. Во-вторых, у меня пропал дар, видимо, это откат после нахождения в зачарованной камере, а в-третьих, это наверняка был тот гад, что использует артефакт и прикидывается мной! Он ведь и литератора убил, он, не я, вы поверьте мне, Ульяна Семеновна, я же не смогу вам солгать! Я люблю вас!

Ульяна наклонила голову набок и усмехнулась:

– Как это романтично, господин Демидов. Признание в любви барышне, находящейся в беде. Но есть один нюанс: я не люблю вас. Более того, вынуждена вас огорчить, но меня никто не похищал, я просто ждала вас тут. А что до потери магического дара, так помните новый эликсир, что я вам дала? Я еще сказала, что вам понравится его действие, так вот оно, наслаждайтесь, вы более не маг!

Митя отступил на шаг назад, взглянул на перемазанную кровью девушку и затряс головой, точно отгоняя кошмар:

– Что вы такое говорите, вы, верно, не в себе?

– О, я более чем в себе, в здравом рассудке и трезвой памяти, как принято говорить у юристов, – огрызнулась Ульяна. – А вот вы действительно не в себе, сбежали из камеры, похитили меня, а когда я отказалась сопровождать вас в вашем бегстве, то напали на меня, – она театрально заломила руки, – ударили магией бедную несчастную девушку, посмевшую дать отпор главе Зеркального департамента. Но я в своем праве и оттого повторю еще хоть сто тысяч раз – я не люблю вас, Дмитрий Тихонович, и никогда с вами не буду! – крикнула она.

Митя молча смотрел на нее, не понимая, что происходит. Наконец, чуя, что пауза затягивается, он решился:

– Если вы все это устроили лишь для того, чтобы отказать мне в любви, то подскажу вам, это можно было сделать куда прозаичней. Передать мне записку, например, или вовсе позабыть и не навещать меня. К чему же этот фарс?

– Глупый, глупый маг, вы еще не поняли, что дело далеко не в чувствах, их не было и быть не могло. Каждый раз, находясь подле вас, мне становилось противно! Гуляя с вами, я искренне надеялась, что вас собьет ходок или паровая машина. А ваши откровения и жалобы на судьбу раздражали меня, и я из последних сил держалась, дабы не выцарапать вам глаза! Да, я разыграла этот спектакль, чтобы загнать вас в угол, ведь, по сути, вам некуда отступать. Или вас казнят ваши же Зеркальщики, или вот, пожалуйста, сделайте шаг в бездну и освободите себя от унизительных процессов, – Ульяна кивнула в сторону перил.

– При всем моем к вам безмерном уважении, я не самоубийца, да и суд поймет, что я невиновен, – строго произнес маг.

– Ох, какой же вы непонятливый, Митя! – скривилась Ульяна и достала из кармана юбки револьвер. – Не будет для вас никакого суда, кроме божьего. Давайте же я вам помогу принять решение. Считаю до трех, и или вы прыгнете сами, или я пристрелю вас, как шелудивого пса. И всем скажу, что это самозащита от спятившего мага.

Она вдруг снова стала точно ангел и произнесла звонко и с надрывом:

– Господа, он пытался лишить меня чести. Господа, я лишь защищалась, и мне так жаль, так жаль! Но я лучше отправлюсь на эшафот, чем подвергнусь его домогательствам!

– За что вы со мной так? – Маг приложил руку к груди, ощущая, как болезненно сжимается сердце.

– За что? – удивилась Ульяна. – За что? Нет, голубчик, не за что, а за кого! Из-за вас погиб великий и мой единственный родной человек Игнат Исаакович, а я всего лишь мщу за него, и, поверьте, он был бы доволен.

– Игнат Исаакович ваш крестный? Как такое может быть? – удивился Митя. – Он ничего не говорил, да и, опять же, его убила Варенька, не я.

– Молчи, тварь! – обозвала его Ульяна. – Да, я не смогла найти ту ведьму, надеюсь, она давно уже кормит червей. Но виной всему все равно ты, он пригрел тебя, обучил, и вот чем ты ему отплатил. Да чтоб ты сдох! Шагай к краю! Жаль, что тебя не задрал волколак или не убили бандиты. Все приходится делать самой, – скривилась она, помахивая револьвером и заставляя Митю отступать к пропасти шаг за шагом.

– Так за всем этим стоишь ты? Но как?!

– О, у Игната было много друзей во всех кругах, и они откликнулись на мою мольбу о помощи. Да, Митя, и среди разбойников, и в прессе, и даже среди светских господ, всюду имеются те, кто задолжал крестному услугу. Впрочем, это не важно. Шевелись, я не желаю находиться здесь до рассвета!

Маг остановился у самого края платформы, ощутил, как ветер толкает в спину. Далеко внизу ему почудилось движение и гулкие хлопки, точно некто баловался фейерверком на Рождество. Затем загремели ступени. Но Ульяна даже не оглянулась в их сторону, но заметила взгляд Мити:

– Не надейтесь, господин Демидов, это спешит моя подмога. Проверить, отчего ты до сих пор не распластался у подножия башни. Дядька Кабан, которого ты знаешь как Захара, очень пунктуален.

– Захар – Кабан? Тот самый глава воровского мира? – переспросил маг.

– Да, он самый. Но тебе это уже не важно, прыгай, а не то выстрелю.

Маг взглянул в упор на Ульяну и кивнул:

– Стреляйте, Ульяна Семеновна, уж лучше так, чем расшибиться о землю или, не дай бог, остаться калекой. Стреляйте, раз решили. Вот он я, стою перед вами, – Митя раскинул руки, – без защиты, без злых помыслов, стреляйте и, молю об одном, не промахнитесь.

Меж тем поднимавшийся уже достиг верха и теперь шел в их сторону. Краем глаза Митя заметил, что это не Захар, но виду не подал.

– Что так долго? У меня тут строптивец прыгать не желает, ну-ка, помоги ему, – бросила она, не оборачиваясь.

– Помогу, но лишь после того, как вы опустите оружие. Сдавайтесь, Ульяна Семеновна, порт в окружении, – Егор взял девушку на мушку.

Ульяна резко обернулась, словно не веря своим ушам, и с ненавистью посмотрела на сыщика. Правой рукой тот держал пистолет, а левой зажимал бок, и Митя видел, как потемнела одежда под его пальцами.

– Вот значит как, – процедила Ульяна, – двое на одну теперь.

– Опустите револьвер и сдавайтесь, – повторил Егор, – бежать вам некуда.

– Да разве я собираюсь бежать? – удивилась Ульяна. – Разве видите вы, как я, несчастная одинокая девица, бегу от вас прочь? Нет, господа, я встречу опасность лицом к лицу. Господь будет мне свидетелем, что я не желаю этого, что во всем виноваты лишь мои дружеские чувства,