Ловец разбитых отражений - Юлия Борисовна Гладкая

которые Дмитрий Тихонович принял за любовь. А вы, Егор Поликарпович, его друг и, конечно же, не могли не подсобить товарищу, пришли сюда, чтобы запугать меня, принудить к ужасному и греховному!

– Что вы мелете?! – возмутился сыщик. – Повторяю, бросайте револьвер и подойдите ко мне!

– Прости, Господи, грешна я, – всхлипнула Ульяна и начала читать «Отче наш», медленно отступая на другую сторону пристани.

– Егор, держи ее, сейчас прыгнет! – сообразил Митя, вспомнив повторяющуюся молитву из уст Васьки Косого.

– Но зачем? – удивился сыщик.

Ульяна достигла края пристани и, выкрикнув:

– Уж лучше так! – шагнула в пропасть.

Мите показалось, что все происходит, как в сломанном окоматографе. Вот Ульяна делает шаг в пустоту и медленно начинает исчезать за краем причала. А вот он кидается вперед, в одном бешеном прыжке преодолевает всю ширину причала, успевает зацепиться протезом за кованые виньетки ограждения, ныряет в бездну и в последний миг хватает Ульяну за запястье.

Сильнейший рывок едва не выдрал железную руку из плеча. Взвыв от боли, Митя еще сильнее вцепился в девушку.

– Митя, держись. Я вас вытяну! – крикнул Егор.

А маг не сводил взгляда с лица Ульяны. С ее бездонных голубых глаз, сейчас наполненных злобой, с белокурых локонов, точно у ангела на картине, с тонких черт лица, которые он так полюбил. Чувствуя, как силы покидают его, он улыбнулся ей, стараясь подбодрить. Однако девушке это было не нужно. Лицо Ульяны исказила гримаса гнева и, подняв руку так, чтобы дуло смотрело прямо на мага, она нажала на спусковой крючок.

Часть 8

Часом ранее.

Выпрыгнув из паровика, Егор взлетел по ступеням и забарабанил в дверь департамента. По вечернему времени там обычно никого не бывало, но он знал, что сейчас, когда Митя под арестом, Захар ночует тут же, в конторе.

На стук никто не отозвался.

– Да что ж такое, спят уже, что ли? – заворчал сыщик. Он не мог вот так уйти, у него имелись срочные новости, которыми он хотел поделиться с другом. Он еще раз постучал, а потом, не дожидаясь ответа, повернул ручку. К его удивлению, дверь открылась.

Переступив порог, Егор оказался в приемной, но денщика не увидал.

– Эй! Захар! – крикнул он и прислушался, но лишь тишина была ему ответом.

Чувствуя, что происходит что-то неладное, он достал револьвер и крадучись мягким шагом пошел вперед по коридору. Заглянул в кабинет Стешки, затем в комнату Лебедевой. Дверь в кабинет Мити была заперта, но на всякий случай сыщик подергал ручку, проверяя сей факт.

Дальше он завернул за угол и направился в ту часть, где располагалась камера. То, что он увидел, заставило его поморщиться.

Камера была распахнута, Мити в ней не было. В коридоре валялся стакан, и пролитая вода темнела, впитавшись в доски. Что тут произошло? Неужели маг напал на денщика, который принес ему воды?

Но зачем Захар его выпустил? А что, если не выпускал? Сыщик осторожно вошел в камеру и огляделся. Что, если все именно так, как показывает окоматограф и говорят свидетели? Дмитрий Тихонович и есть убийца, заманил сюда денщика, отобрал ключи да вырвался прочь, и теперь ищи его как ветер в поле.

– Но Захара-то он куда дел? – сам себя вслух спросил Егор. – Не мог же он его с собой забрать. Это же лишняя обуза. – Егор вышел из камеры. Поднял стакан и, посмотрев, как свет играет на гранях, решил: – Нет, не мог. Значит, денщик или сбежал, или все еще тут.

Вернувшись в приемную широким шагом, Егор поставил стакан на конторку, остановился посередине комнаты и задумался. Где еще он не смотрел? Ответ пришел сам собой. Откуда-то снизу донесся не то вздох, не то стон.

Выругав себя, что забыл про подвал, сыщик отворил дверь и взглянул во тьму, царящую внизу.

Кто-то действительно возился там у подножия лестницы. Но разглядеть – кто, не имелось никакой возможности.

– Я сейчас вам помогу, – крикнул Егор, – оставайтесь на месте! – И тут же подумал, куда человек денется? Он, верно, ранен, или связан, или и то и другое.

Заглянув за конторку, он приметил фонарь, с которым денщик обычно спускался на цокольный этаж. Покрутив ручку и дождавшись, когда лампа разгорится, сыщик поспешил вернуться в подвал. Освещая лестницу, он аккуратно начал спускаться. Ступени поскрипывали под его весом, заставляя напрягаться с каждым шагом. Держа фонарь повыше в левой руке, правой он все так же сжимал револьвер. Желтый круг света окутывал его и покачивался, создавая причудливые тени. Пахло пылью и старой бумагой, которая хранилась тут же в шкафах. По спине побежали мурашки, чудились скрипы, шорохи. Не то крысы разбегаются, возмущенные вторжением в их вотчину, не то старый паровой котел вздыхает во тьме.

– Эй, где вы? – позвал Егор, останавливаясь на последней ступени и подымая фонарь повыше. – Отзовитесь!

Стон раздался откуда-то из-под лестницы. Сомнений быть не могло – это уж точно не морок и не трубы, а человек. Поспешно спустившись и заглянув в нишу под ступенями, Егор присвистнул от увиденного.

В самом углу лежала Елена Александровна. Щиколотки ее обматывала веревка, запястья такая же веревка перетягивала за спиной. На голове у бедной женщины находился мешок, так что несчастная не могла ничего видеть вокруг себя, да и освободиться не имелось никакой возможности.

Убрав револьвер, Егор первым делом снял с нее мешок и тут же чертыхнулся, увидев у плененной женщины еще и кляп.

– Потерпите, сударыня, сейчас уберу, – пообещал Егор, освобождая волшебницу, – вот так, вот и замечательно. Вы меня слышите? – спросил он, тревожно разглядывая женщину.

Глаза Лебедевой были закрыты, лицо бледное, губы пересохли. Обычно идеальная прическа растрепана, а платье все в пыли. Не дожидаясь, когда Лебедева придет в себя, Егор подхватил ее на руки и поспешил вынести из этого темного плена наверх.

В приемной он уложил ее на лавку для ожидающих, убрал с лица темную прядь спутавшихся волос и поспешил к конторке, где видел графин с водой. Наполнив его до половины, он вернулся и, приподняв голову волшебницы, попросил:

– Елена Александровна, давайте глоточек сделайте, сразу легче станет. Ну же, сударыня, не пугайте меня, пару глоточков, а после я вас в госпиталь отвезу, а Дмитрия Тихоновича за такое злодейство лично найду и в камеру верну, уж будьте спокойны.

Ресницы волшебницы задрожали. Открыв глаза, она посмотрела на Егора и сипло произнесла:

– Нет.

– Что «нет»? Я не понимаю, – признался сыщик, поднося к ее губам стакан.

Лебедева послушно сделала пару глотков и попыталась сесть, но тут же