Саймон говорит - Виталий Алексеевич Чижков

Он отпустил меня и потряс руку.

– Спасибо, – сдавленным голосом сказал особист. Посмотрел за мою спину и уже Марксу бросил: – Вы не имеете права! За сокрытие Демида Марксовича – срок! Я доложу в центр.

– За щеку себе доложи, коллаборационист, – пробурчал Галкин-старший. – Коллекторам место в коллекторе!

Чк-ж-ж-ж. Чк-ж-ж-ж.

– Да я не… – начал серый.

Грохнула дверь за моей спиной.

– …коллектор, – грустно закончил особист. – Я из ГосПАПИКоконтроля.

В сердцах он рванул на себе шапку, обнажив бархат коротких седых волос.

Моя челюсть отвисла, сердце ужалило ребра, а желудок сжался до размеров атома гелия.

«Игорь Евгеньевич?!» – чуть было не вырвалось у меня. И как я сразу не признал Геккатова, еще когда увидел под мостом?! Без очков он был не так уж узнаваем. Одно слово – особист! Вот газетой бы ему лицо закрыть – и я мгновенно бы узнал! Да и он… его же… пристрелили ночью на моих глазах! И вообще…

Я сглотнул и вытер лоб перчаткой.

– С вами все в порядке? – встревоженно спросил Геккатов.

– Да… Да-д-д-а-а. Давление! – пробасил я своим новым голосом.

– А мы с вами раньше не встречались? – нахмурился особист. – Где-то я вас уже видел.

– Не-е-ет. Что вы. Я это… как его…

Мне нужно было уходить.

– Вы сосед?

– Сосе-е-ед? Да-а-а. – Я растягивал слова, как дурачок.

– Вы, должно быть, знаете Демида Галкина из двести пятьдесят шестой?

– Из тысяча двести пятьдесят шестой, – машинально поправил я. – Нет, первый раз слышу.

Я аккуратно и медленно, стараясь не смотреть Геккатову в глаза, направился к коридорной двери.

– Что-то вы недоговариваете, – задумчиво бросил особист мне в спину.

Стараясь не останавливаться и, наоборот, не рвануть наутек, я, не оборачиваясь, сказал:

– Извините, я очень спешу. Мне… мне надо на «Спартак» поставить.

– Но он завтра играет.

– Ну я пока дойду. До свидания.

За спиной раздались быстрые шаги.

– Да что вы, отец, давайте я вас довезу, – вкрадчиво предложил Игорь Евгеньевич. Его рука скользнула мне под локоть.

Ах да, я же дедушка. Я и забыл. Наверное, стоило шамкать, кряхтеть и пердеть, чтобы поддерживать маскировку? А сейчас я спалился?

Собрав все силы, которые у меня были, я повернул голову и посмотрел на держащего под руку – но не удерживающего, просто идущего рядом – Геккатова. Кажется, он не раскрыл меня. Взгляд у него был теплый и участливый.

– А вы тут живете? – спросил он. – В какой квартире?

– Я… не помню.

– А зовут вас как?

– Тоже не помню.

– Паспорт есть с собой? – Голос особиста стал растерянным. – Гаджеты, мобильный?

– Может, и есть, да при себе нет. И вообще – не помню!

– Ай-яй-яй. Диагноз ваш мне известен. Ничего-ничего: вы не переживайте. Я помогу.

Геккатов остановил нас и отпустил мой локоть. Оттянул манжету, потряс рукой – и из недр куртки по запястью сползли массивные наручные часы. Особист покрутил пимпочку на них – циферблат подернулся яркой голограммой, скрыв механические стрелки. Еще пара вращений – свечение усилилось, и сотрудник поднес циферблат к моему лицу.

– Хм-м-м, – нахмурился Игорь Евгеньевич. – По внешности система не определяет вашу личность. – Произнесите, пожалуйста, что-нибудь в часики.

– Что-нибудь, – сказал я.

Особист опять взял меня за локоть.

– И по голосу не определяет… Ладошку, дедуль, будьте так любезны!

Я послушно стянул перчатку и подставил ладонь. Геккатов посветил на нее циферблатом и нахмурился еще сильнее. Хватка на моей руке усилилась.

– По отпечаткам пишет статус: «Информация в процессе удаления из системы в связи с гибелью объекта».

– Но я, как видно, жив пока, – ухмыльнулся я, отдернул ладонь и рывком вывернулся из хватки. – Вы меня, молодой человек, извините, но, если меня не арестовывают, я бы пошел.

И я пошел.

Коридорная дверь отъехала, и за ней я увидел трех мужчин. Обычные мужики, я бы принял их за соседей в иной ситуации. Но уж больно пристально они смотрели на приближающегося меня, уж больно ровно стояли.

– Ну как я могу оставить вас, дедуль, – сказал Геккатов. – Мне совесть не позволит. Мы доставим вас в отделение, там все выясним. Позвоним родственникам.

– Не стоит, спасибо, – пробормотал я. – Нет у меня родственников.

Попробовал было выйти из коридора, но троица перекрыла проход. Геккатов вновь взял меня под локоть.

– Есть такая профессия, отец, – сказал он, – людям память возвращать.

Коридорная картинка сменилась на каменистые стены горного ущелья.

Глава 9. Подземелья и драконы

12:15

– Товарищ майор, в рюкзаке только провизия и тетрадь! – доложил дежурный. – Я проверил!

Свой телефон я украдкой скинул в мусорку возле участка, когда особист отвлекся.

– И что теперь тебе? Памятник поставить? – пробурчал Селёдкин. – Проверил он…

В линейном отделении полиции нас с Геккатовым отвели в каморку при входе. Для обыска. Туда же заявился и Терентий Оганезович за какими-то бумажками. Он явно был не в духе. Его рыжие усы торчали в стороны, как антенны, а от привычного радушия не осталось и следа. При мне он распек молодого полицейского за что-то там не по уставу, а затем только заметил в комнатенке особиста.

Селёдкин насупился и громко спросил:

– Сержант, а что это у нас тут за ветераны собрались? Вроде дом престарелых в другой стороне.

– Я капитан Геккатов. Из ГосПАПИКоконтроля. – Игорь Евгеньевич протянул следователю руку, но тот ее не пожал. – Доставил вам пожилого мужчину, чтобы вы определили его личность.

– Слушай, капитан, у меня куча работы. Не до этого. Отпускай.

– Ну нельзя так! Терентий Оганезович!

Особист отточенным движением взял Селёдкина под руку, и они отошли. Ну как отошли – комнатка была метра два на два, посекретничать в ней не получилось бы. Тем не менее сотрудники понизили голос.

– Да он не помнит ничего! – шипел Геккатов. – Потеряется или под машину попадет!

– Да мне насрать, – шипел в ответ Селёдкин. – Мы с утра «Жегловых» списываем с баланса, убираем с улиц. Сотни единиц! Бегаем тут, жопа в мыле…

Дежурный начал водить вокруг меня ручным металлодетектором. Едва аппарат оказался возле моей головы, то сразу же противно запищал.

– Сержант! – прикрикнул Селёдкин.

– У головы пищит, товарищ майор.

– Ну так не сканируй голову. Может, у него там железная пластина в черепе? А, дед?

Металлодетектор, вероятно, среагировал на устройства Мержинского. Возможно, на пластырь для изменения голоса: в нем был чип, электрод и вибромоторчик. Или на сам грим – не просто косметику, а сложную каркасную конструкцию. Актер наложил на мое лицо проволочную сетку с электродами, покрыл ее быстрозастывающим полимером и, как скульптор, сформировал новые черты. Получилась неотличимая от кожи тончайшая маска. Она пропускала пот и держалась неделю даже при интенсивном использовании и мытье. А полимер еще и менял цвет, как хамелеон, бледнея и краснея вместе с настоящей кожей под ним.

Обычным гримом полицейскую систему было не обмануть – физиогномический модуль распознавал человека по малейшему тику, полуулыбке или движению брови. Только электроды в