Саймон говорит - Виталий Алексеевич Чижков

Мы свернули за колонну в открытую галерею. Тут людей было меньше. Пока шли, я рассматривал доски с информацией и плакаты, развешанные на стене галереи. На одном плакате двое полицейских заламывали руки Терминатору Т-800 из старого фильма и было подписано: Hasta la vista, baby. Другой гласил: «При первых признаках формирования кластеров роботами звони 07!» Дальше нарисованный мужчина грозил пальцем: «Регистрируй умные устройства на Госуслугах». В углу плакатов стоял символ ГосПАПИКоконтроля: глаз со зрачком в виде микросхемы.

Когда я увидел неприметную бумажку на доске объявлений, то вынужден был изобразить кашель, чтобы остановиться и получше ее рассмотреть. Это была похвальная грамота футбольной команде: «ГосПАПИКоконтроль одержал победу над Отделом “К” со счетом 5:3». В мини-футболе, в товарищеском матче, в лиге ветеранов – но важно было не это! На групповой фотографии я сразу узнал вратаря – могучего мужчину в годах с бородой и густыми бровями.

– Пойдемте, дедушка, – увлек меня за собой Геккатов. – Я вам водички налью.

Я скользнул глазами по составам команд. Фамилии особистов были замаскированы, но сомнений не осталось: под первым номером в списке значился «М**********нов Салман Кэшбекович».

Нас трусцой обогнали шесть сотрудников, облаченных в броню оперативников полиции, но с нашивками ГосПАПИКоконтроля. Они на ходу нахлобучивали шлемы и натягивали бронеперчатки с электрошокерами.

– Что случилось? – кинул им в спину Геккатов.

Один из бронированных обернулся и крикнул скороговоркой:

– Инцидент две тысячи девятьсот тридцать один, пункт двенадцать, дробь два. В блоке шестьсот, комната восемнадцать.

И убежал.

– Это что за пункт такой? – полюбопытствовал я.

– Инцидент: «Насильственные действия сексуального характера», – задумчиво подергал бородку Игорь Евгеньевич. – Пункт: «Между свидетелями, подозреваемыми или любыми другими лицами, проходящими по делу». А дробь: «Перед допросом, в комнате допросов, приемной комнаты допросов, камере предварительного заключения или смежном помещении».

– И как вы все это запоминаете? – присвистнул я.

– Приходится, – развел руками Геккатов. – Иерархия инцидентов была разработана для искусственных мозгов. Но у нас в ведомстве на них запрет. Вот и заучиваем весь табель с пунктами и подпунктами. В нем все возможные инциденты классифицированы и ранжированы по степени опасности. Первая сотня – настоящие катастрофы.

Оперативники уже были далеко, бежали на второй этаж по лестнице.

– А пятнадцатый инцидент – что такое по табелю? – спросил я. – Ну, это для примера.

Игорь Евгеньевич нахмурился и внимательно посмотрел мне в глаза. Я их отвел.

– Для примера, говорите… Какой у вас точный пример. Ну, положим, это стихийная саморепликация суперинтеллекта вследствие объединения ПАПИКов в кластер.

– А первый инцидент тогда что? Ядерная зима?

– Нет. Ядерная атака – инцидент четыре. Первый – это вторжение инопланетян.

– Не может быть!

– Может-может. Спецслужба уфологических катастроф, по-вашему, шутка, что ли?

– Ну ладно, убедили. Хорошо, что у нас сейчас обычное домогательство, да, Игорь Евгеньевич? В этой… допросной комнате?

– Да, это допросная. Единственное, что смущает: блок шестьсот, комната восемнадцать – это моя допросная. Эх, вот не везет мне сегодня.

– Тогда чего мы ждем! – воскликнул я. – Бежим за оперативниками!

– Куда вам, дедуль, бежать? – грустно улыбнулся Геккатов. – Да и чего ноги топтать лишний раз: группа реагирования что-то перепутала, потому что допросная моя – вот.

Он толкнул ближайшую дверь без таблички.

В небольшом офисном помещении на столе распластался мужик – только спущенные брюки и толстые волосатые ляхи было видно. Сверху на нем в позе наездницы сидела женщина и совершала характерные движения. На ней отсутствовал низ – сапоги, джинсы и трусики лежали на полу, – зато была нацеплена зимняя куртка с капюшоном, закрывающим лицо.

– Элина Натановна?! – воскликнул Геккатов и бросился к парочке.

* * *

Маргулис взвизгнула и спрыгнула с мужика. Ее партнер неловко дернулся и рухнул за стол, выпав из нашего поля зрения.

– Игорь? – спросила Лина, одернув куртку и закрыв ею бедра. – А ты что тут делаешь?

Особист почесал затылок и промолчал.

Из-за стола, как поплавок, вынырнул мужик и, застегивая ремень, заголосил:

– Ничего не было! Ни-ни! Она сама на меня прыгнула!

Моя челюсть отвисла, а глаза полезли на лоб.

– Самаэль, ну ты чего… – Маргулис сделала пару шагов к мужику, но тот резво оббежал стол с другой стороны и юркнул за спину Геккатова. Потом повернулся ко мне и сказал:

– Я вам клянусь, дедушка! Я же любимой не изменяю. Спасите от этой сумасшедшей!

У меня все задергалось перед глазами: товарищ, которого объезжала главврач, был… еще одним мною.

Под ребром кольнуло. Я схватился за сердце и застонал.

– Смотрите, до чего старика довели! – всполошился еще-один-я.

Геккатов осторожно взял меня за плечи.

– Вам плохо? – спросил он, заглядывая в глаза. – Нюра!

– В груди что-то ломит… – выдавил я.

Из смежной комнаты выскочила невысокая молодая девушка в клетчатой рубашке и черной юбке. На голове у нее была гулька, на переносице – очки, в руках – планшет.

– Нюра, воды принеси, – скомандовал Геккатов. – И врача надо.

– Я врач, – сказала Маргулис. – Давайте посмотрю.

– Нет! – хором воскликнули мы с двойником.

Меня усадили на стул и дали стакан воды. Все вокруг будто встало на паузу: люди стояли и смотрели на меня молча.

Я наконец сфокусировал внимание на клоне. Доселе сталкиваться с ним не доводилось. Рыхлый, отвратительно подстриженный. Посреди лба зиял розовый шрам, как рассечение от удара тяжелым. Голубая рубашка, покрытая пятнами пота, была расстегнута, являя миру бледное волосатое тело. На полу валялись пуговицы. Увы, но стоило признать: этот клон был наиболее точной моей копией. Только без усов. От него пахло пивом. Он, пошатываясь, вернулся к столу, зашел за него и что-то поднял с пола – оказалось, кожаный Dr. Koffer, – а затем уселся прямо на столешницу, стискивая портфель в руках.

– Завела заявку на вызов скорой, – сказала девушка в очках и забарабанила пальчиками по планшету. – Завожу заявку на проход в центр медицинской бригады.

Медицинской бригады. Скорой помощи…

Тот вечер, в который убили Жанну. Тот санитар, с которым я столкнулся на лестничной клетке, когда убегал от Кинчик… Его странный вид. Его замерший расфокусированный взгляд слепого. Ржавая машина с красным крестом возле подъезда.

Самаэль! Это он! Сбежал, расправившись с Филиппом Ивановичем.

И явился в дом Сэма.

Убивать его жену.

Я словно перевернул кроссворд и прочел ответы!

Руки затряслись так, что я пролил остатки воды на себя.

– Нюра, слушай, давай отменим скорую, – сказал Геккатов. – Тут и так много посторонних. Я отведу дедушку в нашу санчасть, быстрее будет. – Игорь Евгеньевич расстегнул свою серую куртку. Под ней был серый свитер, на котором в районе груди проступило несколько бордовых пятнышек. – Да и мне уже пора перевязываться.

Все вдруг заговорили, прорвав плотину молчания. В голове зашумело. Я начал растирать виски ладонями.

– Игорь, у тебя кровь! – воскликнула Лина.

– Чертовы «Жегловы», – поморщился Геккатов.

– Заявку пометила резолюцией «Отменено инициатором», – сказала Нюра.

В дверь нашей комнаты что-то ударило. Забежали два оперативника.

– Всем оставаться на местах! – крикнул один из них.

– Коллеги! Коллеги! Успокойтесь! – повысил голос Геккатов. – Мы уже