Саймон говорит - Виталий Алексеевич Чижков

– Игорь Евгеньевич, какую резолюцию писать по инциденту?

– А что вчера произошло, Игорь? – спросила Маргулис. – Ты что-то знаешь? Почему я тут?

– Ладно, мы тогда пойдем. Сокол, отбой опергруппе.

– Пиши: «Ложный вызов». Ну не может же уважаемая Элина Натановна такого кабана изнасиловать?

– Пометьте в протоколе, что у меня с этой ничего не было! А то моя ревнивая очень.

– У нас нет протокола. Вы пьяны?

– Чуть-чуть.

– Заявку на закрытие инцидента завела.

– Игорь! – закричала Лина. – Объясни, что происходит? Почему я на допросе?

– Нюр, надо еще Галкина объявить. Похоже, он скрылся и засел где-то.

– Завожу.

– Самаэль, видишь, до чего доходит, когда мы не вместе!

– Ты меня с кем-то путаешь, красавица.

– Так, а с нетрезвым гражданином что делать, Игорь Евгеньевич? – Нюра показала на двойника. – Ребята его полчаса назад доставили из бара «Виночерпий». Сказали, по вашей ориентировке. Не могу идентифицировать. Поискала отпечатки, но в системе его профиль помечен: «В процессе удаления в связи с гибелью». По физиогномике и в других системах пометка такая же.

Геккатов посмотрел на меня и сказал:

– Похоже, массовый сбой. Опять программисты шалят.

– Тогда надо гражданина опознать. – Нюра нахмурилась и усердно застучала пальцами по экрану. – Завожу заявку для отдела распознавания. Так, инцидент десять тысяч триста сорок один – «Сбой системы распознавания». Эм-м-м… А пункт?

– Триста четырнадцатый: «Ложная пометка о гибели».

– Благодарю. Триста. Четырнадцать.

– Стой! А зачем нам заявка? Гражданин этот, Нюра, мне хорошо известен. Все данные по нему у меня есть. С прошлой работы еще остались.

– Вас услышала, Игорь Евгеньевич. Отменяю. Тогда сейчас заведу заявку, чтобы гражданина пометили как живого.

– Нет-нет, Нюра! Я сам! Только сначала отведу в санчасть. Чтобы зафиксировать опьянение. Сеткин! За мной!

Клон вскочил. По привычке встал и я.

– Ах да, дедуль, и вас тоже в санчасть надо. Чуть не забыл.

– Спасибо, не стоит, – возразил я. – Мне уже намного лучше. Просто нервы.

– Да не переживайте вы! Вам-то что переживать? Не на вас же дело шьют. – Игорь Евгеньевич рассмеялся. – Точно не нужен медик? Ну ладно. Тогда посидите тут пока, я еще вами займусь. Все у вас хорошо. Вы в безопасности.

Спорный тезис.

– Заявку на федеральный розыск Демида Марксовича Галкина завела. – Нюра поправила очки. – Завожу заявку для санчасти на медицинское освидетельствование гражданина… как его, Игорь Евгеньевич?

– Это Сеткин Семен Александрович.

– Откуда вы меня знаете? – удивился клон.

– Семен Александрович, не стройте тут. Ладно дедушка старый – действительно не помнит ничего, а вы-то просто комедию ломаете. Сейчас все рассказывать будете про вчерашнее.

– Я вчера вечер с любимой провел! С Зоей Нойр, можете ее сами спросить. Предложение ей сделал. А с этой женщиной у меня ничего не было. Я отстоял цитадель моей чести. Вы пометьте, пометьте!

– Нюра, погоди пока с заявкой: я сам с санчастью договорюсь. – Геккатов потер лоб. – Вообще пока ничего никому не говори! Семен Александрович причастен к ночному инциденту пятнадцать.

Нюра охнула и едва не выронила планшет. На лице ее отразился ужас.

– А Элину Натановну отпусти, это моя личная искренняя просьба, – продолжил Геккатов. – Сеткина мне вполне хватит для дознания. – Особист понизил голос: – Этот гражданин – мой билет обратно в подполковники.

– Но мы обязаны доложить…

– Нюра!

– Хорошо, я заведу заявку на освобождение Маргулис от допроса.

– И хватит заводить заявки! Это уже мания какая-то! Просто отпусти гражданку Маргулис.

– Но…

– Иди лучше дедушку выведи воздухом подышать. Смотри, бледный какой. До свидания, Элина Натановна. Я вам потом все объясню.

Особист грубо взял за шкирку моего близнеца и повел в коридор.

– Сходил, называется, в бар, – пробубнил под нос клон. – Меня дома ждут!

– Самаэль! Куда вы его уводите?! – истошно закричала Лина. – Любимый, я тебя дождусь!

– Отлезь, маньячка! Я не Самаэль, сколько раз повторять.

Когда Геккатов увел мою пьяную копию, Маргулис с тревожной полуулыбкой сказала нам с Нюрой:

– Вы ему не верьте: все у нас было. По обоюдному согласию, между прочим. Такая страсть! Ух! – Лина сладко потянулась. – Это было шикарно.

Нюра фыркнула и начала усиленно что-то набирать в планшете. Маргулис встала и подняла трусики и джинсы с пола. Я смущенно закрыл лицо рукой.

– Вы не думайте, что я извращенка какая-то или на публике люблю, – говорила главврач. – У меня таких девиаций нет. Просто я в этого Сеткина столько сил вложила – как доктор и как женщина, – чтобы вернуть ему разум, память, чувства. И пусть Самаэль пока не признает себя Самаэлем, но местами его тело начало меня вспоминать. А это уже прогресс! Не будь это таким личным – диссертацию написала бы. Впрочем, может, и напишу… Я заслужила. Заслужила! Девушка, а как мне обратно выйти из вашего подземелья? Проводите?

– Не спешите, Элина Натановна, – строгим голосом ответила Нюра. – Я собрала фактуру. Вы подозреваетесь в растрате правительственных грантов, халатности, злоупотреблении служебным положением…

Я посмотрел сквозь пальцы: уже одетая Маргулис, выпучив глаза, стояла посреди комнаты. Бледная, ни кровинки.

– Но Игорь же попросил меня отпустить, – растерянно произнесла она.

– Игорь Евгеньевич решает не так много, как думает. Ну как вас отпустить? Я же по камерам видела, что вы принудили к близости подозреваемого Сеткина. А главное, предстоит выяснить, откуда у вас в подвале Выгорайко взялся замороженный труп вашего супруга.

Лина заломила руки, осела на пол и, уткнув лицо в ладони, разрыдалась. Я погладил усы.

– Завела заявку на ваш арест, – закончила Нюра.

– Не плачь, доченька, – ехидно вырвалось у меня. – Ты права. Ты это заслужила.

* * *

Двор был похож на обернутый в бетон райский сад. Такой же по размеру атриум, как и первый. Вместо каменных плит – газон, вместо стеклянного потолка – гигантская «Ялта-700 °Cтадионная». Искусственное солнце прогревало пространство до турбулентной конвекции. В этом мареве подрагивали фигурки гулявших по дорожкам среди цветочных клумб людей. Они сидели на скамейках, играли во фрисби и бадминтон, покачивались в гамаках, нацепленных между низкорослыми деревьями.

Я изрядно продрог, пока Нюра, вручившая Маргулис конвою, вела меня сюда сквозь стылые коридоры местных казематов. А здесь я сразу снял пальто, зажмурился и втянул ноздрями разлитый в воздухе запах летнего луга.

– Мужчина, мне работать надо, – сказала Нюра. – Вы тут пока погрейтесь. Игорь Евгеньевич вас заберет. Только не говорите ни с кем, все эти люди – заключенные. У них сейчас прогулка по распорядку. Но вы не бойтесь: здесь наш отдельный изолятор и люди все интеллигентные. Многие с ученой степенью. Не обидят.

Когда массивная дверь за девушкой закрылась, я потрогал траву. Настоящая.

И как это я, сам того не заметив, перекочевал с городских улиц в подземную тюрьму секретной службы? Теперь я понятия не имел, как отсюда выбраться. И, похоже, на этот раз конкретно встрял.

Чертов Галкин. Его искал только я, а теперь – все силовики в стране. И раз они не могут найти его, то у меня подавно не