Инсайдер - Виталий Богданов

— Пятьдесят пока не отпускайте, — сказал я. — Заберу всю партию.

Директор положил моё заявление поверх карточки партии.

— Документы на ресторанную часть и получатель — до половины второго. Остаток комиссия может передать в уценённый магазин торга. Георгий Павлович должен подписать качество.

— Цена?

— Сорок восемь исправных по пятнадцать. Семьсот двадцать. За остаток по карточке выходит триста двадцать.

— За всё девятьсот.

Директор покачал головой.

— Двадцать два за сто восемьдесят я не проведу.

— Двести двадцать.

Он перевёл взгляд на повреждённые футляры.

— Двести сорок. Если Георгий Павлович подпишет. Всего девятьсот шестьдесят.

— Хорошо.

Телефон в конторе стоял между счётами и стаканом с карандашами. Я набрал ресторан.

— Борис Евгеньевич, сорок восемь зонтов — семьсот двадцать рублей. Нужны расчётный чек и доверенность на Орлова. До половины второго.

— База та же?

— Да. И по дороге надо забрать представителя комиссии из центрального магазина.

Борис Евгеньевич попросил адрес, повторил фамилию Орлова и положил трубку.

Когда я вышел, у боковых ворот уже стоял крытый грузовик. Мужчина в коричневом пальто разговаривал с водителем. Кладовщик выкатил пустую тележку, но дверь склада Нина Сергеевна не открыла.

«Волга» появилась около половины первого. Орлов подал мне конверт через открытое окно.

— Чек на семьсот двадцать, доверенность на меня. Паспорт здесь. Кого забираем?

— Георгия Павловича. Центральный магазин.

— Садитесь.

В магазине перед Новым годом было теснее, чем на рынке. У кассы продавали наборы ёлочных игрушек; женщины держали коробки вертикально и смотрели через прозрачные крышки, не разбит ли верхний шар.

Георгий Павлович сидел в подсобке на корточках возле трёх ящиков и записывал номера в тетрадь. На верхнем мелом стояло «ГДР», ниже — «бой 3».

— На четвёртом складе ждут комиссию по зонтам, — сказал я. — Если до половины второго не вернёмся, пятьдесят исправных уйдут другому магазину, а остаток останется Лапшиной.

Он продолжил писать.

— Я говорил: после двух.

— Чек и доверенность уже в машине. Директор согласен закрыть всю партию, если вы подпишете качество.

Георгий Павлович поставил точку, закрыл тетрадь и посмотрел на часы.

— У меня два короба не приняты.

Из торгового зала заглянула продавщица.

— Георгий Павлович, я номера перепишу. Идите уже. Они вас всё равно не оставят.

Он поднялся, отряхнул колени, взял пальто и папку.

В «Волге» Георгий Павлович сел сзади. Орлов выехал со двора и включил радио. Диктор читал последние известия: Кабульское радио передало заявление правительства Афганистана, в котором говорилось о просьбе к Советскому Союзу оказать срочную политическую, моральную и экономическую помощь, включая военную.

Орлов прибавил громкость. Георгий Павлович перестал застёгивать пальто.

Сообщение закончилось, заиграла музыка. Он всё ещё держал пуговицу двумя пальцами.

— У меня сын в Витебске служит, — сказал он. — Старший лейтенант, в десанте. В ночь с десятого на одиннадцатое подняли по тревоге. Успел жене позвонить: учения, к Новому году не ждите. Больше не звонил. Она вчера до полуночи телефонистку мучила.

Орлов посмотрел на него в зеркало.

— Дозвонилась?

Георгий Павлович покачал головой и наконец застегнул пальто.

— В штабе говорят, сведений нет. Как будто дивизия вместе с аэродромом пропала.

Витебская дивизия уже была в Афганистане. Георгий Павлович смотрел в окно. Я промолчал.

На перекрёстке впереди встал троллейбус. Машины начали собираться в два ряда. Орлов выключил радио, свернул во двор булочной и повёл «Волгу» вдоль разгрузочных ворот. У арки пришлось остановиться: молоковоз сдавал к рампе. Орлов дважды коротко посигналил, потом сам сдал назад, пропустил его и выехал на соседнюю улицу.

Георгий Павлович посмотрел на часы.

— Без десяти половина второго.

Орлов ничего не ответил. На свободном участке он прибавил скорость.

К базе вернулись без пяти половина второго. Грузовик другого магазина стоял задним бортом к складу. Возле ворот лежали две связки ремней, на тележке уже стоял первый короб. Мужчина в коричневом пальто увидел Георгия Павловича и закрыл папку.

Директор ждал в конторе. Орлов предъявил паспорт, доверенность и расчётный чек. Георгий Павлович осмотрел по одному зонту из каждого ряда, проверил футляры и подписал акт. Директор вписал две позиции:

сорок восемь исправных — семьсот двадцать рублей;

двадцать две единицы смешанного качества — двести сорок рублей.

— Всего девятьсот шестьдесят, — сказал он и передал бумаги Нине Сергеевне.

Орлов расписался в ресторанной накладной по доверенности. Двадцать два зонта по акту передали в магазин уценённых товаров того же торга; касса находилась в соседнем корпусе. Я заплатил двести сорок рублей и получил товарный чек на своё имя.

Когда вернулся, мужчина в коричневом пальто стоял возле пустой тележки. Нина Сергеевна отдала ему письмо с пометкой директора.

— Партия закрыта целиком. Сегодня отпуска не будет.

Он прочёл пометку, убрал лист в папку и пошёл к грузовику. Водитель захлопнул задний борт.

Инвентаризация уже началась, поэтому вывоз перенесли на утро. Сорок восемь уже полученных рестораном зонтов поставили отдельно под накладную, двадцать два — под мой товарный чек. Нина Сергеевна привязала к обоим рядам новые ярлыки и расписалась на каждом.

У телефона в конторе я набрал Карена. В трубке несколько раз ударило железо.

— Андрей, мы же договорились.

— Про машину. Машина не нужна. Можно до второго поставить у тебя два короба?

Карен помолчал.

— Вдоль дальней стены. Верстак не занимайте.

— Хорошо. Вечером заеду за ключом.

— После восьми.

На следующий день ресторанный фургон приехал к складу первым. Водитель показал пропуск и копию вчерашней накладной. Нина Сергеевна сверила сорок восемь зонтов и проследила, чтобы к каждому положили подходящий футляр.

— Прямо в ресторан, — сказал водитель, закрывая папку. — Борис Евгеньевич велел без заездов.

Я проводил фургон до ворот и дождался грузового такси.

Мои двадцать два зонта заняли два длинных короба. Футляры связали отдельно и положили сверху. В гараже Миша уже ждал с тетрадью, карандашами и полосками бумаги для номеров. Карен открыл ворота, показал место вдоль дальней стены и сразу убрал свой инструмент с края верстака.

— До второго, — напомнил он.

— Помню.

Карен оставил мне запасной ключ и ушёл.

По складскому акту среди двадцати двух зонтов было восемь исправных, восемь требующих ремонта и шесть на детали. Миша сверял номера, я дважды открывал каждый зонт.

Первый синий раскрылся нормально. При втором нажатии ручка провернулась в ладони, стержень вышел не до конца и остановился.

Я сложил