Эволюционный предел - Андрей Андреевич Красников

– Не беспокойся, мы не деградируем.

– Уверен?

Кайзер наградил меня откровенно злым взглядом, но уже спустя мгновение вернул себе контроль над чувствами, поставил бокал, а затем начал говорить, тоскливо рассматривая висевшую над нами люстру:

– Управление государственной структурой такого масштаба является неимоверно сложной задачей. Чтобы наладить административные цепи, перестроить экономику и добиться политического равновесия, ушло почти сто лет. Мы продолжаем экспансию, улучшаем жизнь обычных граждан, развиваем науку. Мы долгие годы шли к этому моменту, понимаешь?

– Конечно. Так и начинается деградация.

– Будь ты проклят, Курт.

– Вы сами отправили меня следить за развитием колоний. Я сделал свою работу.

– И что ты предлагаешь? Сломать все и построить заново?

– Это вам решать. Я всего лишь принес тебе графики.

– Дерьмо.

Понять чувства собеседника было не так уж сложно – за минувшие десятилетия Земное Содружество на самом деле разобралось с большинством текущих проблем, установило полноценный контроль над большей частью родной планеты и сделало колонизацию совершенно обыденным явлением. Однако за этим шикарным фасадом скрывалось то, что лично я предпочел бы никогда не видеть – тонкий налет сепаратизма, медленно, но верно затягивавший периферию освоенного человечеством космоса.

Изначально этот процесс был почти не заметен – как правило, только что созданная колония спокойно жила своей жизнью, осваивая доступные территории, улучшая быт переселенцев и формируя вокруг городов промышленные агломерации. Однако годы шли, поколения менялись, а вместе с ними менялся и уровень общественного самосознания – через тридцать-сорок лет после открытия звездной системы буквально никто из ее граждан уже не считал себя землянином. Вместо старых директоров приходили новые, глобальный вектор интересов неуклонно смещался в сторону внутреннего развития, а дальше возникали первые сложности. Кто-то из управляющих начинал делать стратегические запасы тяжелых металлов, тем самым изменяя утвержденные графики поставок, кто-то рассказывал о социальной напряженности, требовал для своих людей более серьезных инфраструктурных улучшений и мягко саботировал работу горно-добывающих комбинатов, а кто-то напрямую вмешивался в работу управляющих программ, выводя полученную технику из-под контроля центрального интеллекта. Любые действия подобного рода всегда объяснялись искренней заботой о благополучии граждан или же форс-мажорными обстоятельствами, поэтому руководство Земного Содружества делало вид, что проблемы не существует. В результате деструктивные изменения только усиливались.

– Если ты не заметил, китайцы уже переписали наш искусственный интеллект под свои нужды. Только на одной планете, но это лишь первая ласточка.

– Да, я видел. Там была авария и они сразу же запросили сменный блок управления.

– Конечно, зачем им лишние сложности. Но ты просто учитывай, что вся наша техника в один прекрасный момент может стать чужой. За один день.

– Тебе еще коньяка налить?

– Да.

Кайзер отправился к шкафу с напитками, а я принялся рассматривать пляшущие в камине язычки пламени, думая о том, стоит ли акцентировать внимание на своем втором открытии. Карта сепаратистских настроений показывала сразу несколько очагов тихого саботажа – первое место уверенно занимал китайский сектор, кроме него выделялись отдельные страны с преобладанием мусульманского населения, однако эту довольно-таки ожидаемую картину портили две планеты, управлявшиеся моими старыми друзьями – Хансеном и Крамаром. Бывшие коллеги не захотели становиться инспекторами, перешли в административную категорию и долгие годы вполне грамотно руководили доверенными им системами, но тридцать лет назад ситуация резко изменилась. Такое впечатление, что на поведении ученых сказался очередной сеанс генетической терапии – получив еще сотню лет жизни, оба функционера тут же взяли курс на противопоставлении своих планет Содружеству.

– Держи.

– Ты видел места возникновения инцидентов? – спросил я, игнорируя принесенный собеседником коньяк. – Там есть кое-что интересное.

– Нет, не видел.

– В условно-европеоидной зоне находятся два центра тихой оппозиции. Один управляется Борисом Крамаром, а второй – Марком Хансеном.

– Вот сволочи, – искренне удивился Кайзер. – И что ты предлагаешь с ними сделать?

– Ничего. В настоящий момент я пытаюсь объяснить, что Содружество является колоссом на глиняных ногах. Центробежная сила растет, китайцы пытаются обеспечить себе возможность автономного существования, исламистские течения уводят из нашей сферы влияния еще несколько планет, а изнутри всю эту систему медленно разрушает внутренний сепаратизм. Если не начать перестройку прямо сейчас, то наше государство неизбежно развалится. Через пятьдесят или сто лет.

Хозяин резиденции тяжело вздохнул, а затем провел по лицу ладонью и покачал головой:

– Есть маленькая проблема, Курт. Мы не готовы менять то, что смогли построить. Я не готов, Эрик не готов, наши партнеры не готовы.

– Тогда Земное Содружество исчезнет.

– Курт, я...

– Слушай меня очень внимательно, Вильгельм. Когда-то давно ты увидел мои работы и поверил, что они могут привести человечество к лучшей жизни. Сейчас нужно поверить мне еще один раз.

– Я тебе верю, – отмахнулся Кайзер. – Но я не могу завтра утром явиться к Эрику и сказать ему, что мы должны срочно все изменить. У тебя есть хоть какой-то план?

– Мы должны взять процесс распада под свой контроль.

– Слушаю.

– Мне нужно шесть месяцев. За это время я разработаю стратегию выхода из кризиса, а ты убедишь своих друзей меня выслушать. Если это ни к чему не приведет, то так тому и быть.

– Вот это я называю деловым разговором, – одобрительно кивнул собеседник, протягивая руку за бокалом. – Шесть месяцев, потом закрытый брифинг.

– На нем не должно быть китайцев, арабов, латиноамериканцев и всех тех, кого вам пришлось затащить в свой круг за последние пятьдесят лет. Только вы с Янковским, твои друзья и русский президент. Он еще жив?

– Жив, но давно отошел от большой политики.

– Пусть возвращается. Нам потребуется его влияние.

– Как скажешь. Кстати говоря, я решил возродить институт Человечества.

– Надо же.

– Он по-прежнему расположен на Манхэттене и занимается изучением социальных проблем государства. Если хочешь, я дам тебе все полномочия для использования его ресурсов.

– Отличная идея. Твое здоровье, Вильгельм.

– Твое здоровье.

Посещение знакомых мест вызвало у меня откровенно смешанные чувства. Из-за эпидемий, искусственных катаклизмов и проводимой властями политики население планеты сократилось в десятки раз, некогда оживленные мегаполисы быстро деградировали до городов-призраков, но американцы в массе своей не слишком-то хотели перебираться на соседние планеты и Нью-Йорк все еще являлся центром деловой активности. Другое дело, что сейчас эта активность концентрировалась на ограниченной территории, а окраины пребывали в полнейшем запустении