Эволюционный предел - Андрей Андреевич Красников

Насколько мне было известно, руководство Содружества уже давно решило избавить Землю от лишнего населения и выдать ей статус заповедника, тем самым многократно снизив нагрузку на экосистему. С теоретической точки зрения это смотрелось очень возвышенно – наш мир предлагалось сохранить для человечества в качестве глобальной ресурсной базы, полностью защищенной от различного рода конфликтов и способной послужить фундаментом для грандиозных научных исследований. К сожалению, реальный фундамент здесь был абсолютно другим – слишком большое количество живущих на планете людей мешало взять ее под тотальный контроль, а застарелые конфликты создавали чересчур много ненужных проблем для системы. Филиппинцы продолжали воевать с индонезийцами, арабы всеми силами пытались уничтожить остатки евреев, по африканским саваннам катались на джипах недобитые боевики, в южноамериканских джунглях делили между собой сферы влияния уцелевшие наркобароны и заканчиваться этот бардак не собирался. Разумеется, при желании все можно было бы оставить в текущем состоянии, но Янковский выбрал более принципиальный курс и отчасти я его в этом даже поддерживал.

Увы, но итоговый результат подобных реформ очень сильно отличался от моих собственных идеалов. Физическое уничтожение террористов и других асоциальных элементов стало ежедневной рутиной, однако этот процесс был только вершиной айсберга – контролируемое отмирание социальных институтов в странах третьего мира снижало их демографические показатели до рекордно низких отметок. Нас все эти проблемы не касались, однако тенденция выглядела пугающей – такое впечатление, что Содружество очень сильно переосмыслило разработанную Хансеном и Линнером теорию, доведя ее до мягкого геноцида.

– Приехали, сэр.

Я машинально кивнул, потом вспомнил, что за рулем автомобиля никого нет, шепнул тихое ругательство и выбрался наружу. Личные вещи у меня отсутствовали, регистрация в отеле прошла без каких-либо трудностей, но когда за моей спиной закрылась дверь номера, а вокруг сомкнулась уютная тишина, в голову опять полезли непрошеные мысли. Главным раздражителем оставался контраст происходящего на Земле хаоса с той картиной, которую мне доводилось видеть во время посещения других планет – за пределами Солнечной системы воспеваемый мною социализм отлично работал, а вот дома о нем можно было только мечтать. Помнится, когда-то давно я сам провел масштабное исследование, в рамках которого убедительно доказал, что для создание идеального общества требуется безжалостно отделить зерна от плевел и ввести тотальный контроль, однако сейчас методы Янковского вызывали у меня все большее неприятие. С другой стороны, по сетевым каналам регулярно крутили подборки счастливых молодых людей из самых разных уголков мира, успешно сдавших интеллектуальный тест, а затем перебравшихся на новое место жительства – конвейер искусственного отбора продолжал работать и делал это вполне успешно. В теории, разумеется.

– Дерьмо.

Хуже всего, что у меня не было ни моральных, ни физических сил для того, чтобы с головой погрузиться в эту ситуацию, найти главные проблемные точки, а затем разработать корректирующую стратегию – за последние десятилетия моя психика окончательно трансформировалась и теперь главной ее чертой являлось созерцательное равнодушие. На этом фоне вызывал удивление скорее тот факт, что в рамках своих прямых обязанностей я продолжал действовать более-менее эффективно – смог распознать назревающую проблему, не поленился провести соответствующее исследование, после чего успешно донес информацию до шефа. Наверное, здесь играли роль сугубо личные мотивы – как-никак, Содружество появилось на свет отчасти благодаря моим усилиям и видеть его крах я не желал.

Думая о том, насколько сильно устал от жизни тот же Кайзер, я разделся, сходил в душ, после чего накинул на плечи мягкий белый халат, заказал в номер ужин и принялся изучать панораму вечернего Манхэттена. На первый взгляд, здесь все выглядело точно так же, как и сто лет назад – небоскребы цепляли своими верхушками раскрашенное в золотистые цвета небо, более скромные здания пугливо жались друг к другу, а между ними сновали разноцветные машины и гуляли пешеходы. Правда, сейчас машин и людей было в несколько раз меньше, а на уровне третьего-четвертого этажей постоянно мелькали беспилотные дроны – пожалуй, это являлось главным отличием современного Нью-Йорка от того, который запомнился мне по работе в институте.

Минут через десять из холла донесся тихий звонок, я открыл дверь, пустил в номер одетого в строгую черно-белую униформу официанта и около двух минут следил за тем, как он сервирует стол. Дальше настало время роскошного ужина, а когда трапеза была завершена, мои мысли опять вернулись к текущим проблемам Содружества.

Мне меньше всего на свете хотелось снова лезть в большую политику, возиться с разработкой социальных реформ и пытаться изменить устоявшиеся механизмы, однако именно сейчас для этого настал самый подходящий момент – раз уж я пообещал Вильгельму создать глобальную концепцию выхода из колониального кризиса, то ничто не мешало увязать ее реализацию с решением второстепенных задач. Требовалось всего лишь проявить должный уровень фантазии.

– Попробуем...

Следующие пять с половиной месяцев я занимался тем, что изучал статистические данные и копался в мировой истории, постепенно собирая воедино фрагменты будущего доклада. Как ни странно, главной сложностью здесь являлась краткость итоговых тезисов – я отлично понимал, что буду выступать перед очень занятыми людьми, так что старался подбирать максимально лаконичные и точные формулировки. Получалось это далеко не всегда, но работа не стояла на месте и ближе к концу намеченного срока общая картина успешно приобрела завершенный вид. Осталось всего лишь поставить в известность Кайзера и дождаться встречи.

– Я готов, Вильгельм. Хоть завтра.

– Через неделю, – тут же откликнулся вызванный мною по видеосвязи магнат. – Но ты можешь прилететь раньше, я был бы не против изучить твою работу.

– Краткий вариант или полный?

– Полный будут изучать наши министры, – отмахнулся собеседник. – Разумеется, если твое исследование на самом деле окажется убедительным.

– Хорошо. Завтра утром прилечу.

– Удачи, Курт.

До намеченной встречи я успел познакомить начальника со своими выкладками, внести туда кое-какие коррективы, а также вволю насладиться рыбалкой – на территории поместья располагалось несколько прудов с огромными зеркальными карпами. Раньше такие вещи меня совершенно не интересовали, но соблазн оказался велик, а добыча с лихвой компенсировала потерю времени – как-никак, ее можно было отдать поварам, а затем съесть, чувствуя себя настоящим охотником. В колониях этого развлечения пока что не существовало – хотя на некоторых планетах уже выращивали рыбу, рекреационная индустрия до нее еще не добралась.

Долгожданный день начался очень буднично и спокойно, однако ближе к десяти часам утра ситуация кардинальным образом изменилась