Список обреченных - 2 - Наталья Львовна Точильникова

Вот список», — и дальше шел список лекарств.

«Я уже знаю, что вас вынудили уволиться из Центра, — заканчивалось письмо. — О вас жалеют даже тюремщики. Это из-за меня. Простите».

Олег скинул Игорю список лекарств.

«Они есть в аптечке Центра?»

«Нет, конечно, — ответил тот. — Импортная дорогущая хрень».

«Если я сброшу тебе деньги на карту, сможешь купить?»

«Ты что за свой счет что ли?»

«Не бог весть, какие деньги».

«Ладно, куплю».

На следующий день Игорь явился на работу с полным набором «дорогущей импортной хрени». Но не помогло. К Жене опять не пустили, а охранники отказались передавать: запрет куратора от СБ.

И врач вернулся ни с чем.

И тогда Штерн позвонил Юдину.

— Станислав Валерьевич, выбор у вас такой: либо я сейчас поднимаю все оппозиционные издания, и они кричат на каждом углу о том, что садист Юдин, отныне возглавляющий ПЦ, не допускает врача с Евгению Соболеву, которому прострелил руку…

— А против вас, Олег Николаевич тут же возбуждают уголовное дело о пособничестве Лиге в организации побега особо опасного преступника.

— Да. И что? Вы так уверены, что буду спасать себя, а не другого?

— Это естественное человеческое поведение.

— Это естественное животное поведение. Ок, можете мне не верить. Так я поднимаю журналистов? Кстати, рекомендую заранее убрать все ваши аккаунты из соцсетей, если они у вас есть, если не хотите говна нажраться.

— У меня нет.

— Как вы живете! И хорошо, если говно жрать вы будете только от публикаций, а не от Лиги.

— Так какой второй вариант?

— Вы допускаете врача к Евгению Соболеву и позволяете передать ему лекарства.

— А! Да хорошо, пусть проходит.

— Когда?

— Завтра.

— Сегодня!

— Сегодня не успеем, хоть убейте.

— Завтра последний срок.

Врача пустили в четверг.

Игорь отчитался, что нагноение уже начиналось, но успели вовремя. «В принципе, это естественное очищение раны, через гной, — заметил Игорь. — Соболев действовал относительно грамотно, и пуля прошла навылет, так что все не так ужасно».

Правда, рентгена пришлось добиваться еще неделю. И тогда Игорь вынес свой вердикт: да, срастается не совсем правильно, но ломать бы он не советовал, ибо непонятно, когда еще пустят. Ну, ничего, рука левая, Женя правша, — ну, на гитаре играть не сможет.

Жене было явно не до гитары. Приближалась апелляция в Мосгорсуде.

Олег вернулся к работе в своем кабинете в Благовещенском, впрочем, он оттуда и не уходил совсем, продолжая работу в выходные. Слишком жалко было денег на аренду.

Старая клиентура подтянулась, вспомнила об отличном психологе, и с деньгами все было ок.

Примерно через пару недель после неудачного Жениного побега, когда война за антибиотики была временно выиграна, с Олегом связался Альбицкий.

"Олег Николаевич, Вам надо уезжать из России", — написал он.

"Юдин обещал не давать делу ход".

"Господи! Ну, кому Вы верите! СБшник Юдин что-то обещал!

У Криса есть вакансия в Лондонском ПЦ. Думаю, Вам подойдет. Зарплата английская, и никакого СБ".

Олег посмотрел на обстановку кабинета: диван, стойка, шкаф с медикаментами, оборудование. Во все вложены деньги и труд. Да и душа, пожалуй. А за окном — старая Москва с особнячками позапрошлого века.

А, если пройти чуть дальше вниз по кривым московским улочкам — Патриаршие пруды. Никогда не понимал, почему там памятник Крылову и скульптуры посвящены героям Крылова. Патриаршие прославил Булгаков. Значит, должны быть Мастер и Маргарита, Воланд, Коровьев и кот Бегемот, а не герои басен.

Сегодня работы больше не планировалось, и Олег вышел из офиса и догулял до Патриарших. Сел там на лавочку напротив пруда. Нет в тени уже не "чуть зеленеющих", а зацветающих лип.

Воздух полон тонкого липового аромата.

Только его не чувствует Женя, запертый в своей камере...

Уже полвека, если не больше, люди покидают Россию, самые инициативные, самые образованные и далеко не бедные. Со слезами на глазах, оставляя друзей, меняя культуру, забывая язык, продавая недвижимость за копейки.

Каждый год уезжает по несколько сотен тысяч человек.

Потому, что хочется жить спокойно в стране с рутинной сменяемостью власти, где тебя не посадят совершенно неожиданно хрен знает, за что, не ограбят, как только ты немного встанешь на ноги, и не убьют, если ты стал кому-то неугоден.

Потому что здесь с каждым годом все страшнее жить.

Ему тоже придется все продать: квартиру, машину, дачу. Тогда есть надежда купить в Лондоне что-то очень скромненькое, наверное, в ипотеку.

А на даче только что замостили парковку, поставили теплицу, и новые лавочки...

Господи! О, какой же ерунде мы думаем, когда надо спасать свободу и жизнь! Мебель, оборудование, вид из окна, лавочки...

И что для нас Родина? Парковка на даче, кривые улочки и Патриаршие пруды…

"Олег Николаевич, так как?" — написал Альбицкий.

"Андрей, у меня работает несколько человек: охранник Леша, мой помощник Дима. Мне тогда придется их увольнять, а я взял на себя ответственность, обещал платить зарплату..."

"Олег! О, чем Вы! Если Вас посадят, они все равно потеряют работу. Не беспокойтесь! Обойдутся без Вас".

"Мне надо поддержать Женю, кто будет ему передачи носить?"

"Ему есть, кому носить передачи. А проконсультировать можно и в чате".

"Я не уеду пока он жив".

"Вас могут арестовать раньше, и вы ему ничем не поможете".

"Я не могу иначе".

"Вакансия уйдет!"

"Ну, найду что-нибудь другое".

Апелляция в Мосгорсуде состоялась двадцать шестого июня.

Женю туда не повезли. Все дистанционно, по видеосвязи. Может, и слава Богу, он выглядел усталым, рука до сих пор перевязана. Даже не стал заявлять отводы судьям и встал, когда приказали.

Сломался? Или надеялся на нового Маркова? Олегу хотелось верить во второе. Да только Марков уникален, нет второго Маркова.

Судья была дама: Лариса Мизинцева. Ларису Алексеевну Штерн знал давно, и не ждал ничего хорошего. Такая же шлюха с кремлевской помойки, как прокурорша Бондарь. Никаких вам МГУ, как у Маркова, заочный юридический плюс многолетняя работа секретарем суда.

Даже бывших следователей в судьях Штерн ставил выше этих бумажных червей.

Следователь хоть в поле работал и понимает, что к чему. Эти умеют только подшивать бумаги.

Прокурор был тот же, что и в районном суде: Чекмарев Семен Григорьевич. Тот самый, что и там требовал смертной казни.

Здесь он повторил тоже самое.

Никаких свидетелей не вызывали и никого не допрашивали. Все решили за один день.

Приговор полностью копировал прокурорский апель.