Для тебя бессмертный II - Сим Симович

В комнате повисла тишина. Слышно было только потрескивание дров в камине и тяжелое, сиплое дыхание Ринальдо. Он смотрел на бумаги, как на приговор.

Он был сломлен. Раздавлен.

Теперь можно было предложить спасение.

Вернуться к столу. Открыть черную шкатулку. Золотой блеск сверкнул внутри, манящий и теплый.

— Но зачем нам скандалы? — голос стал мягким, почти дружеским. — Церковь и так переживает не лучшие времена. Ереси, войны… Нам нужно единство.

Взять векселя с колен кардинала. Медленно, демонстративно разорвать их пополам. Потом еще раз. И бросить обрывки в камин.

Пламя жадно лизнуло пергамент, пожирая долги и грехи кардинала.

Ринальдо смотрел на огонь широко раскрытыми глазами. Он не верил своему счастью.

— Вы… вы сожгли их?

— Я сжигаю прошлое, Ринальдо. Чтобы построить будущее.

Поставить шкатулку на столик рядом с кубком кардинала. Крышка осталась открытой. Внутри лежали не векселя, а полновесные золотые дукаты. Десять тысяч. Целое состояние.

— Это — скромный дар от Веронской епархии на нужды Святого Престола. Лично в руки Его Святейшеству… ну, или тем, кто распоряжается его казной, — намек был прозрачен. Половина этой суммы осядет в карманах Ринальдо. — А взамен мне нужна лишь малость.

Кардинал, все еще не сводя глаз с золота, сглотнул. Рука его потянулась к кубку со спиртом. На этот раз он выпил залпом, не морщась.

— Чего вы хотите, Крид? — голос стал тверже. Он понял правила игры. Он продан, но спасен.

— Первое: булла. Официальная. Подтверждающая мои полномочия как наместника Папы в Вероне и Виченце. С правом вершить суд над еретиками и изменниками без согласования с местными капитулами. Я хочу иметь право казнить любого, кто встанет на пути… веры.

— Это… это почти инквизиторские полномочия, — пробормотал Ринальдо. — Это сложно.

— Второе, — проигнорировав возражение, продолжить. — Монополия. Я хочу, чтобы Церковь объявила этот напиток, — кивок на графин, — «Божественным эликсиром». Чтобы его продавали в каждом монастыре Европы. Производство — только в Вероне. Прибыль делим: сорок процентов Риму, шестьдесят — мне.

Глаза Ринальдо загорелись. Алчность боролась со страхом и побеждала.

— Сорок процентов? С продаж по всей Империи и Франции?

— Подумайте о цифрах, кардинал. Каждая таверна, каждый постоялый двор, каждый лекарь будет покупать это. Это река золота, которая никогда не пересохнет. И вы будете тем, кто открыл этот источник для Церкви.

Ринальдо откинулся в кресле. Он уже прикидывал, сколько дворцов он сможет построить. Страх перед шантажом ушел, уступив место деловому азарту. Виктор Крид оказался не просто опасным маньяком. Он был гениальным дельцом. С таким можно иметь дело.

— Буллу я подготовлю к утру, — произнес он, и голос его обрел прежнюю вальяжность. — Печать у меня с собой. Формулировки будут… обтекаемыми, но достаточными для ваших целей. «Защитник Веры и Меч Церкви в Ломбардии» — звучит неплохо?

— Звучит как музыка, — легкий наклон головы.

— А насчет эликсира… Нужно придумать легенду. Скажем, рецепт был явлен вам во сне ангелом? Или найден в древних свитках первых христиан?

— Ангелом, — усмешка. — Ангелом с огненным мечом, который велел выжигать скверну. Это продается лучше.

Ринальдо рассмеялся. Теперь это был смех сообщника. Он потянулся к шкатулке и захлопнул крышку. Щелчок замка прозвучал как печать на договоре с дьяволом.

— Вы опасный человек, Виктор. Я буду молиться за вас. Или против вас. В зависимости от регулярности поставок золота.

— Молитвы праведника имеют большую силу, — парировать с сарказмом. — А поставки будут регулярными. Пока регулярна ваша поддержка.

Кардинал с трудом поднялся, прижимая шкатулку к груди как младенца. Ноги его слегка заплетались — «Слеза Одина» действовала безотказно.

— Славный напиток… — пробормотал он, покачиваясь. — Нужно взять бочонок с собой в Рим. Папе… нужно лечить суставы.

— Ганс проводит вас в гостевые покои. И распорядится насчет бочонка.

Когда дверь за пурпурной мантией закрылась, в комнате снова стало тихо.

Остаться одному. Вдохнуть воздух, который теперь пах не только воском, но и победой.

Подойти к камину. Обрывки векселей уже превратились в серый пепел.

Странное чувство. Десять тысяч дукатов за подпись на пергаменте. И еще столько же — за молчание о том, что все и так знают. Мир управляется не законами и не заповедями. Он управляется маленькими грязными тайнами и большими деньгами.

Взять свой кубок. Жидкость в нем все еще была прозрачной.

Взгляд упал на карту Италии, висящую над столом. Верона была лишь точкой. Но теперь эта точка пульсировала, распространяя свои щупальца. Рим — под контролем. Венеция — следующая.

Сделать глоток. Спирт уже не обжигал. Он стал привычным, как кровь.

Чувство брезгливости, которое всегда возникало после общения со «святыми отцами», медленно отступало. Ринальдо — всего лишь инструмент. Тупой, жадный, но полезный. Как молоток, которым можно забивать гвозди, а можно проломить череп.

Сегодня мы забили гвоздь. Гвоздь в крышку гроба старой системы власти.

Нужно было выйти на балкон, проветрить легкие от запаха духов.

Ночь была звездной. Те самые звезды, которые видели Рим времен Цезаря, видели распятие Христа, видели падение империй. Они смотрели вниз с холодным безразличием.

— Смотрите, — шепот сорвался с губ, обращенный в пустоту. — Смотрите внимательно. Я только начал.

Внизу, во дворе, заржала лошадь. Стук копыт по брусчатке. Жизнь продолжалась. Гвардейцы меняли караул. Кузнецы в подземельях били молотами. А где-то в городе женщина стонала от наслаждения или от боли.

Мир жил. Жрал, совокуплялся, убивал и молился.

И теперь у этого мира был новый хозяин. Который знал рецепт идеального яда и идеального лекарства. И, что самое смешное, это было одно и то же.

Резкий стук в дверь прервал мысли.

— Войдите.

На