Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

у нас на руках будут все бумаги. Пока ограничимся малым. По мебели тоже пока не буду ничего возвращать, дождемся, когда делегация отправится в обратный путь. Надеюсь, пары дней им хватит, чтобы насладиться красотами края и убедиться, что в столице лучше. Потерпишь?

Услышав в его тоне что-то… непривычное, что-то действительно личное, я заглянула в глаза Дэймосу, увидела в них искреннее беспокойство и досаду, и улыбнулась.

— Конечно. Каких-то пару дней. Не волнуйся. А о чем ещё вы беседовали с архимагом? Мне показалось или вы… — задумалась подбирая верное слово, — нашли общий язык?

— О, нет, — Дэймос пренебрежительно фыркнул. — Скорее обсуждали кое-что. Его интересовал ритуал по изъятию светлого дара. И в принципе мои исследования дара Лилианы. Что, зачем, почему. Естественно, я… скажем так, кое-что придержал, а кое-что приукрасил. Не совсем понимаю, зачем ему. Но если он думает, что у него получится стать светлым, то его ждет серьезное разочарование.

— Стать светлым? — изумилась. — Забрав дар у Лилианы?

— О, нет, — муж качнул головой. — На это он не пойдет. Слишком… труслив. Но он стареет, сама видела. И он боится смерти. Глупое чувство. Он верит, что если сумеет освоить чистый свет, то сможет замедлить старение. Тоже своего рода фанатик, но немного в иной плоскости. Кстати, ему уже больше двух сотен лет. Ну это так, к слову. Для своего возраста выглядит достойно.

— Ого… — пробормотала, впечатлившись цифрой. Нет, я как бы знала, что маги живут дольше… Но чтобы настолько? — А ему не надоело жить? Мне кажется, после двухсот и умирать-то не страшно. Тут каждый день за подвиг!

Дэймос небрежно пожал плечами и привлек меня к себе ближе, вдруг заявив:

— Значит… вы меня любите, леди Рауф?

Улыбнувшись, подняла к нему голову и твердо произнесла:

— Я вас люблю, мой лорд. И совершенно этого не стесняюсь. Ты самый замечательный мужчина во вселенной. Самый лучший, сильный, смелый и надежный. И я бесконечно счастлива быть твоей женой.

С каждым моим новым словом улыбка на лице Дэймоса становилась шире, свет глаз ярче, а сам он смотрел на меня безотрывно, словно впитывал каждый звук. А когда я замолчала, шумно выдохнул и произнес:

— Это так приятно…

Рассмеявшись, я обняла его лицо ладонями и сладко поцеловала, прекрасно видя, что ему не хватает решимости произнести то же самое, но для меня это было не так уж и важно. Не все слова обязательно говорить вслух. Некоторые и так витают в воздухе. Читаются по глазам. Сквозят в поступках. И даже просто мелькают между строк.

Не бойся любить, мой котик. Не бойся быть любимым. Это действительно приятно.

* * *

В карете, где на один квадратный метр артефактов было больше, чем во всем Пограничье, царила откровенно напряженная тишина, изредка нарушаемая печальными вздохами Лилианы. Десять минут, двадцать, тридцать…

Его высочество не выдержал и процедил:

— Лилиана, прекращай. Раздражает.

— Прости, любимый, — тихонько промямлила леди Дювай, которая была уже не особо рада всему тому, что рухнуло на неё после того, как кузину отправили в ссылку, а её объявили невестой принца.

Внезапно оказалось, что она не знает ничего. Ни того, как быть леди. Ни того, что должна знать будущая императрица. Ни того, как на самом деле требовательны её долгожданно обретенные родители.

Ни того, как на самом деле жесток высший свет и эгоистичен любимый…

Ни того, какие ужасные испытания выпали на долю ещё вчера непримиримой соперницы, которая казалась главным источником всех бед. Увы, так лишь казалось…

Стоило Эржене исчезнуть, как проблем стало лишь больше. Многим больше!

И родители оказались придирчивыми, заставляя часами учить этикет и хроники рода. И на новом факультете от неё требовали столько всего, что учеба превратилась в каторгу. И однокурсники теперь либо шарахались от неё, либо, наоборот, так рьяно набивались в друзья, что это пугало. И были настолько лицемерны и фальшивы, что даже она это чувствовала, внезапно осознав, что по-настоящему близких и честных людей в её окружении нет.

И принц уже не казался безупречным…

Она вздохнула снова, вдруг подумав о том, что не готова стать той, кого из неё решили слепить родители. Новой Эрженой. Безупречной, бесчувственной, идеальной. Сейчас, увидев её новую… Поседевшую, да! Но рядом с мужчиной, который выглядел так, словно готов порвать окружающих за один только косой взгляд, Лилиана вдруг поймала себя на мысли, что завидует.

Да, завидует.

Нет, не тому, где она живет. Не седине. Не браслету, который запер её магию. А той честности и внутренней свободе, которая сквозила в каждом жесте, слове и даже взгляде кузины.

Она стала иной. Совершенно иной.

Свободной!

А вот её свобода уже не первую неделю жестко ограничена якобы заботой… Но искренней ли?

На что готов пойти её любимый, если она попросит… Странное?

— Любимый, — прошептала Лилиана своим самым ласковым, самым нежным голосом, который обычно приберегала для особых случаев, и реакция принца не заставила себя долго ждать — он моментально вскинул голову и посмотрел на неё пытливым взглядом.

— Да, милая?

И вроде ласково обратился, но в тоне проскользнуло напряжение.

— Я подумала… — Лилиана скромно и грустно улыбнулась. — Мне её так жаль. Эржену. Этот холодный дом, эта жуткая спальня… Можно, я подарю ей на прошедшую свадьбу хотя бы… ковер? Всё-таки мы кузины… Это ведь будет добрым жестом будущей императрицы? Да?

— Ковер? — переспросил Алехандро и почему-то скривил губы. — Чушь какая. Обойдется. У неё теперь муж есть. Пусть обеспечивает. Она преступница, Лили! Она не заслуживает снисхождения. Не обманывайся её несчастным видом. Она бездушная, лживая… дрянь! Всё, закрыли тему. Не хочу больше слышать её имя. Её для меня больше не существует.

С изумлением распахнув глаза, Лилиана ещё долго смотрела на своего принца, пытаясь понять, почему он так… жесток. Она была его невестой! Столько