"Фантастика 2026-5". Компиляция. Книги 1-29 - Настя Любимка

Эпизод 43. Призрак на болоте

«Монстр» спокойно катился по шоссе на запад. Илья и Яна, с которыми недавно простились друзья, стали на время главной темой для обсуждения.

– Есть люди, которые боятся перемен, их даже конец света с места не сдвинет. Вот как тех ребят, – рассуждал Андрей, откинувшись в кресле.

– Это называется «зона комфорта». Просто не хотят рисковать и ехать с насиженного места, – ответила Маша, положив голову на плечо Кате.

– А ещё это называется тактика выживания, – подключился Иван, – мы решили двигаться в поисках лучшей доли, а они укрепиться на своей земле. Тоже вариант. Мне кажется, у них получится.

Кузнецов разулся и закинул одну ногу на переднюю панель:

– Да я тоже надеюсь, что у них все получится, но, думаю, шансов выжить больше у тех, кто движется, меняется, а не сидит на месте. Как дедушка Дарвин учил? Выживает не сильнейший, а наиболее приспособленный…

– Мне кажется, я очень быстро приспособлюсь жить у Черного моря…, – Катя улыбнулась и слегка зевнула.

Макс повернулся в своём багажнике:

– А зачем Черным ограничиваться? Можно найти корабль и через Босфор и Дарданеллы выйти в Средиземное. А там рядом Эгейское, Адриатическое, Мраморное – одно лучше другого. Если остров с пресной водой найти, то вообще никакие зомбаки не страшны.

Все на мгновение замолчали, обдумывая перспективы жизни на теплом необитаемом острове. Лена в это время заёрзала на своем месте, разминая затекшие ноги:

– Как думаете, они скоро вымрут? Не могут же канны долго в таком состоянии жить?

– Время покажет. Сам вирус, конечно, очень мощный и живучий мутант, но он вытягивает все соки из носителя. Вопрос, насколько хватит ресурса человеческого организма, – рассуждал Андрей, – вот то же бешенство, например, вызывает дегенеративное повреждение нейронов, образуя специфические клеточные включения.

Воробьеву захотелось ударить приятеля локтем в бок, чтобы не умничал:

– Это че за хрень? Объясни по-человечески, ты сейчас не на своем научном консилиуме…

– Если проще, то как раз из-за этого бешенство вызывает агрессию, – первой ответила Маша, нежно массируя пальцами шею и плечи мужу.

Иван кивнул, наслаждаясь массажем и сосредоточено глядя на дорогу:

– Так, это я понял. А разве марсианский вирус не делал их злыми? Вы же говорили, что ваши первые подопытные тоже друг на друга бросались.

Кузнецов выпил таблетку обезболивающего и задумался, рассматривая остаток своего откушенного мизинца:

– Ну да, делал. Поэтому «Красную звезду», видимо, и получилось скрестить с бешенством. Мы пока можем только предполагать. Профессор хотел сделать его более приспособленным к земной среде, адаптировать.

– Адаптатор херов, – космонавта начинало коробить при одном упоминании Хаимовича.

Андрей сосредоточено потер лоб:

– Тут еще фишка вот в чем. Вирус бешенства в гниющей плоти живет максимум недели три. Но с начала эпидемии прошло уже несколько месяцев, и вирус внутри носителей по-прежнему жив.

Из багажника послышался шорох и затем голос Макса:

– Не так уж сильно они и гниют. Вспомните ту девку в туалете автосалона, она же не разлагалась.

– Это да, просто от них такая вонь иногда идет, – поморщилась Лисицина.

Кузнецов покосился в окно, заметив на обочине труп собаки:

– Это от испражнений, канны ходят под себя, а задницу разучились подтирать.

– В медицине описано несколько случаев заражения бешенством между людьми, но это было связано с пересадкой тканей. Тут же на лицо не только передача инфекции через слюну при укусе, но и воздушно капельным путем, – Маша закончила массаж и провела руками по волосам.

– Интересно, а те, кто живут на островах или вдали от цивилизации тоже заразились? – спросил Макс, выковыривая метательным ножом грязь из-под ногтей.

Андрея тоже очень интересовал этот вопрос:

– Пандемия глобальна, но шанс всегда есть. Нам повезло больше, чем остальным, хоть мы и оказались в первом эпицентре.

Постепенно разговоры становились все тише и реже. Лена уснула первой. Макс, Катя и Маша тоже уже посапывали. Андрей вполголоса болтал с Иваном, обсуждая, как лучше ловить рыбу на море.

Омск проскочили без происшествий. Город обогнули по объездной трассе. Лишь однажды, объезжая затор, пришлось съехать с дороги и преодолеть с километр по полю. Но «Монстр» спокойно справлялся с легким бездорожьем. У Кузнецова уже начали закрываться глаза, он отвернулся к окну и облокотился на стекло. Иван время от времени зевал, тряс головой, чтобы взбодриться и посматривал на часы.

Вдруг навстречу прямо над машиной что-то пронеслось с огромной скоростью. Мощный поток света ослепил космонавта. Воробьев ударил по тормозам и вывернул руль вправо. «Турист» скатился в кювет, протаранил кусты и уткнулся передними колесами в болотце.

В салоне послышались стоны и кряхтенье. Андрей едва не сломал руку о переднюю панель, Маша и Катя ударились головами друг об друга, Лена врезалась лицом в переднее сиденье, а на Макса свалились рюкзаки в багажнике.

– Все живы? Бля, мы чуть с самолетом не столкнулись походу, – дрожащим голосом пробормотал Иван.

– Каким нахер самолетом?! Мы че так разогнались, что взлетели на восемь тысяч километров? – охая, выпалил Кузнецов, ощупывая запястье.

– Да я тебе отвечаю, он прям над дорогой пролетел! На посадку экстренно заходил или взлетал тут… откуда я знаю?! Думал, сейчас врежемся…

– Может, неподалеку осталась действующая военная база? – предположила Маша, ощупывая висок.

Иван выбрался из машины и огляделся по сторонам:

– Ничего нет, темень хоть глаз выколи, а там такой свет херачил. Если звука падения мы не слышали, то он взлетел, наверное…

– Может, ты просто уснул за рулем на секунду? – подозрительно спросил ученый.

– Да не хотел я спать, – раздраженно отмахнулся Воробьев.

Космонавт вернулся за руль и попробовал сдать задним ходом, но «Монстр» натужно забуксовал. Иван поморщился от досады:

– Твою ж мать, застряли, придется толкать.

Кузнецов открыл дверь:

– Ладно, заодно выйду, отолью, а то из-за этой аварии я чуть не обделался.

– Все выходим. Лена, ты – самая легкая, садись за руль, – скомандовал космонавт.

Пять человек, стоя почти по колено в трясине, уперлись руками в перед автомобиля. Лена жала на педаль, но колеса лишь месили воду и грязь.

Андрей тяжело выдохнул:

– В раскачку давай, на счет три… Ленка, газуй только по команде.

Эта тактика принесла плоды: поймав амплитуду, друзья выкатили машину на твердую поверхность.

Мокрые, грязные, уставшие, но повеселевшие они стали переобуваться.

– Интересно, что это за хрень все-таки пролетела? – вглядываясь в темноту, протянул Иван, – не припомню, чтобы на наших самолетах и беспилотниках такие прожектора стояли.

Макс пожал плечами, отжимая штаны:

– Ну, если самолет или вертолет, то это же хорошо. Значит, есть еще уцелевшие, может военные…

Хорошо или плохо – это тот еще вопрос, – скептически заметил Андрей.

– Поехали быстрее отсюда. Не нравится мне здесь, страшно как-то, неприятно, – поежилась Лисицина, придвинувшись к парню.

– Если захотят, то нас догонят в два счета и разнесут на кусочки, а с выключенными фарами обнаружить сложнее. Давайте подождем пару минут, может эта штука вернется, – предложил Иван, держа наготове обрез, хотя понимал, что против авиации он не опаснее рогатки.

Андрей в это время рылся в карманах в поисках сигарет:

– Черт, похоже, последняя. Трофейная, та самая, еще с Новосиба, которую я у канна около школы вытащил.

Прошло десять минут. Ничего не нарушало тишину, кроме редкого шороха и стрекотаний на болоте. Девушки уже перебрались в «Монстра» и сонно поеживались в мягком салоне.

Кузнецов выбросил бычок и посмотрел на приятеля:

– Ну че? Долго еще топтаться будем? Улетела твоя птичка, видать.

– Ладно, поехали, – согласился Иван.

Андрей полез в машину, как вдруг услышал легкий треск над ухом и потерял сознание. Кузнецов упал на колени, затем на землю и затрясся всем телом. Воробьев еще не успел сесть за руль и с недоумением посмотрел на друга:

– Андрюх, ты чего? Прикалываешься?

Вдруг космонавту показалось, что мимо что-то пролетело, словно невидимый шершень, который обжог ему плечо. Тут Иван разглядел в болоте желтую светящуюся точку и быстро присел за машину.

– Вы скоро там? – послышался недовольный голос Кати.