Заглянувший - Анастасия Райнер

– Верно, – отметил покровитель. – В таком случае Высшие обязаны вмешаться, и методы их крайне жесткие. Если после всех усилий, толчков и прямых подсказок не удается направить сбившегося с пути человека в нужное русло, остается прекратить его пребывание в Асперосе.

– Просто удалить его, как помеху для развития? Как отбракованный материал? – возмутился я такой жестокости.

– На некоторые события никак нельзя повлиять, таков закон равновесия.

– А как же равенство людей перед богом?!

– Равенство может быть только в пределах одного уровня развития, – поспешил объяснить старец. – В отсутствие ступенчатой иерархии мироздание остановится и падет.

Я подумал о кровеносной системе в физическом теле, дающей ему силы и тепло, напитывая кислородом каждый отдельный орган. Как только сердце останавливается, прекращается циркуляция крови, и следом наступает отмирание внутренних органов. Должно быть, точно так же работают Вселенские механизмы, а божественное подобие живых существ заключается не только в наличии души, но и в их проявлении как цельного жизненно необходимого органа.

Оказавшись в Эйдоре, я уже не рассматривал ни себя, ни человечество отдельно от Вселенского организма. Если каждая Вселенская клеточка выполняет возложенные на нее функции, организм также заботится о ней, снабжая необходимым. Если клетка не желает считать себя крошечной частичкой большего, подцепив вирус индивидуальности, отказывается трудиться и отстраняется от остальных – она превращается в паразита.

Все еще находясь внутри организма, клетка продолжает получать питание, даже не задумываясь, что организм будет постепенно ослабевать, если не примет решение ее уничтожить. Паразитическая клетка радуется мнимой свободе и призывает к ней остальных, вводя в заблуждение. И если остальные ее слушаются и примыкают – весь организм заболевает, рискуя погибнуть.

– Мы все едины, – произнес старец. – Кажущееся разделение нужно, чтобы каждая душа понимала, чему ей необходимо выучиться и какую работу для этого совершить.

– Неужели, пройдя все необходимые уроки, дух превращается из потребителя в Творца?

– Скорее, дух сливается с Творцом.

Перед нами вспыхнул огромных размеров прекрасный фрактал, мерцающий всеми цветами. В удивительном самоподобии появлялись все новые и новые витки, это выглядело столь гармонично и совершенно, что меня переполнило ощущение восторга.

– Не хочу кануть в бездну отмершим звеном, – произнес я, очарованный фракталом и, закрыв глаза, погрузился в раздумья.

Конечно, наилучший способ победить внутреннее зло – отказаться от него, не слушать его воинственный зов, не участвовать в коварных играх и не поддаваться на отравляющую ложь. Нужно постоянно контролировать мысли, эмоции. До сих пор это понимание не слишком помогало, я продолжал срываться, испытывая разрушающее действие тьмы.

Я никак не мог абстрагироваться от того, что превращаюсь в арханта. И чем больше оказывал сопротивление тьме, тем больше стремился ей покориться. Когда я поддаюсь ярости, то ощущаю циркуляцию наимощнейших энергий. Стихия тьмы зовет меня, и я догадывался, что смогу добиться выдающихся результатов под началом Древиана Смоура.

Нужно отдать ему должное – он произвел на меня сильное впечатление, хотя мы не общались лично. Его взгляд завораживал, голос гипнотизировал, а энергия духа почти парализовала меня даже спустя тысячи лет. Если одно воспоминание о нем оказывало такое влияние, на что он способен сейчас?

Возможно, старец-праотец хочет научить меня терпению, а когда придет время, все случится само собой, и мы с Альенис встретимся. Однако знание того, что арханты отвечают мгновенно, искушало. Если бы я прямо сейчас заключил с ними сделку, они наверняка помогли бы приблизиться к правде. Другое дело – это разочаровало бы Альенис.

«Тьма – путь, предназначенный тебе. Можешь временно свернуть с него, оставив нас, но убежать от самого себя невозможно. Рано или поздно ты захочешь вернуться, чтобы стать нашим верным последователем», – пронеслись в памяти слова Андраса, и я напряженно сжал кулаки.

– Ты испытываешь ненависть к силам зла, – вмешался старец. – Именно это определяет твою причастность к ним. Легко любить хороших, это простой и беспроигрышный путь. Постарайся научиться принимать мир таким, каков он есть. Отбрось идеалистические представления. Утопия невозможна там, где ты находишься, в силу несоответствия энергий.

– То есть я должен увидеть смысл в существовании архантов? Зауважать их и… перестать ненавидеть? – спросил я мудрого духа.

– Именно.

– Боюсь, если это произойдет, я сочту верным занять сторону Древиана Смоура.

– Не отдавай предпочтение ни добру, ни злу, пока полностью не поймешь природу того и другого.

– А если мои решения в итоге приведут не туда?

– Ощущая чистую любовь – поступай, как считаешь нужным, – сказал покровитель и вновь улыбнулся.

В этот момент я подумал о том, что нет слов, которые были бы ближе к истине.

Я не мог с точностью оценить, сколько времени провел в Эйдоре, но этого хватило, чтобы лик сестры стерся из воспоминаний. Его заменили смутные образы и призрачные обрывки прошлого. Как бы я ни старался, сохранить в памяти даже самое любимое родное лицо оказалось непосильной задачей.

А ведь она сделала меня тем, кто я есть. Сделала меня лучше.

Когда она увидела, что я тайком исправляю двойки в дневнике, то попросила не лгать родителям. И я перестал. Я терпел оплеухи отца ради нее, а потом, точно так же ради нее, выбился в отличники.

Однажды я вытащил из кармана отца деньги, чтобы сводить ее в парк и устроить настоящий праздник. Перед кассой она спросила, откуда у меня такая сумма. Узнав ответ, отказалась и от каруселей, и от сладкой ваты, и от мороженого. Мы просто вернулись домой, я положил украденные деньги обратно в карман отца и больше никогда так не делал.

Сестра избавляла меня от всех дурных качеств. Учила не разочаровываться в людях, потому что они лучше наших мыслей о них. Что в будущем кто-то может прийти на помощь, в то время как другие неожиданно отвернутся. Непостоянство бытия рано или поздно заставит каждого из нас пересмотреть прошлые ситуации и взвесить социальный опыт – вот то, о чем она неустанно напоминала.

«Быть может, тот, кто сегодня кажется неприятным, завтра станет нужным, а через год – лучшим. Мы никогда не сможем узнать жизнь наперед. Она изменчива, и люди – тоже», – говорила сестра, точно так же веря в меня. Хотя я сам в себя не верил.

Чтобы не огорчать ее, я вынужден был прятать свою злопамятность и обиды на людей. Только благодаря ей я не превратился в законченного ублюдка, стать которым у меня были все предпосылки. Наверное, так проявлялось желание заслужить ее любовь.

Сейчас я находился на островке посреди моря в античном