Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

Оружие с хрустом вошло в спину воина, пробивая броню и плоть. Человек споткнулся, тщетно пытаясь вытащить топор из раны в спине. Он сделал несколько неуверенных шагов, затем обессиленно сполз на пол. Вульфрик прошел мимо двух убитых им людей. Теперь его ноздрей коснулся новый запах, запах, запечатлевшийся в самых глубоких уголках его сердца. Долгие, одинокие ночи он проводил, вдыхая этот запах, который единственный приносил ему утешение. Даже сейчас в мешочке на шее у него лежала прядь золотистых волос, источавшая этот аромат. На мгновение насилие и месть были забыты. Мертвая надежда зажглась в его сердце. Самые отчаянные мечты — те, от которых не избавиться.

Затем другой запах поразил чувства Вульфрика, и его губы изогнулись в зверином оскале. Он узнал и этот запах. Свейнбьорн. Князь эслингов все еще в башне.

Герой ускорил шаг и помчался по безмолвным залам Ормфелла, словно волк, выслеживающий добычу. Он заколебался, услышав голоса, доносившиеся из-за закрытых дверей, и задержался, прислушиваясь к приглушенным разговорам. То, что он услышал, заставило огненные искры пробежать по его венам. В Ормскаро считали свершившимся фактом гибель Вульфрика, о которой сообщил единственный выживший в последней экспедиции героя, курганский шаман Зарнат. Он рассказал о гибели Вульфрика и его команды, прежде чем объявить о своем отъезде из Норски. Шаман приложил немало усилий, чтобы дать понять, что он возвращается к своему народу, далеко на север, в Пустоши.

Последняя уловка на тот случай, если Вульфрик все вернется из Альвхейма. Герой сжал кулаки в безмолвной ярости. Зарнат надеялся, что в этом случае он побежит искать его среди курган. Если бы не «Морской клык», эти поиски могли бы занять всю человеческую жизнь. Но шаман, или кем он там был, ошибся, полагая, что корабль и его магия разрушены. Он также не учел, что ненависть Вульфрика приведет того к истинной родине предателя — в Империю.

Отмщение! Это была более твердая надежда, чем та, которую предал Зарнат. Когда Вульфрик поймает грязного колдуна, он вырвет его лживое сердце и подарит его Хьордис Коварные обещания Зарната предали ее так же, как и самого Вульфрика. Она заслужила вкусить горький плод мести. Э го было все, что у них сейчас осталось.

Внезапно Вульфрик замер на месте. Он быстро прижался к каменной стене, выглядывая из-за угла и наблюдая за коридором. Он чуть было не налетел прямо на охранника, настолько его отвлекли мысли о мести. Теперь он изучал человека, притаившегося в коридоре, и чем дольше он смотрел, тем ярче в нем разгорался гнев. Стражник был не хускарлом сарлов, а хэрсиром эслингов. Его топор был прислонен к стене рядом с ним. Охранник стоял спиной к Вульфрику, прижавшись ухом к створке двери.

Какое-то мгновение Вульфрик наблюдал за шпионящим хэрсиром. Тот вынюхивал что-то настолько интересное, что не услышал, как разбойник отошел от стены и стал прокрадываться по коридору. Шпион заметил Вульфрика, лишь когда могучие руки героя взяли его за шею и раздавили горло. Вульфрик подождал, пока удивленный хэрсир умрет, прежде чем уронить его на пол, будто дорожный мешок.

Любопытство заставило Вульфрика прижаться ухом к двери. Он прислушался, и холодный свет загорелся в его глазах. Звуки, доносившиеся из-за двери, не были ему незнакомы. И он очень хорошо знал по крайней мере один из голосов.

Обезумевший от крови тролль не смог бы толкнуть дверь с такой силой. Тяжелая дубовая створка влетела внутрь, сорванная с петель, вырванный искореженный засов с грохотом покатился по полу. Люди на огромной кровати в центре комнаты встревоженно вскрикнули. Мужчина выпрыгнул из одеял и мехов, спеша схватить меч, лежащий на сундуке у стены.

Он так и не дотянулся до оружия. Не успел он сделать и нескольких шагов, как Вульфрик догнал его. Кулак героя врезался в лицо эслинга, выбив зубы. Мужчина в ярости закричал и замахнулся на Вульфрика, но тот перехватил руку Свейнбьорна. Собрав всю свою свирепую силу, герой сломал пальцы князя, опуская его, вопящего, на колени.

— Вульфрик! — раздался пронзительный визг.

Герой отвел взгляд от всхлипывающего эслинга и остановил на миловидной фигурке, выскочившей из постели. На мгновение он почти забыл о Свейнбьорне и Зарнате, почти забыл о жестоком проклятии, наложенном на него богами. Он упивался обнаженным соблазнительным телом, словно заблудившийся в пустыне аравиец, наконец достигший прохладных объятий оазиса. Запах, так хорошо ему знакомый, золотистые волосы, прядь которых он хранил у сердца, гладкая кожа цвета слоновой кости.

Вульфрик в бешенстве ударил Свейнбьорна коленом в лицо. Раздался хруст, и князь рухнул на пол со сломанным носом. Вульфрик пнул его под ребра, глядя на красные отметины, оставленные его руками на бледной коже Хьордис.

Хьордис с потрясенным лицом стояла пред разъяренным героем. Она нащупала кровать позади себя, подхватив медвежью шкуру, чтобы обернуть ее вокруг обнаженного тела.

— Вульфрик? — повторила она, словно не веря своим глазам.

— Вульфрик, — подтвердил герой. — Не призрак, — добавил он, снова свирепо пнув Свейнбьорна по ребрам.

Изумленная до глубины души княжна бросилась к нему, медвежья шкура упала ей под ноги.

— Курганин сказал, что ты мертв! — закричала она сквозь слезы, струящиеся по ее лицу. Она вцепилась в Вульфрика, пытаясь прижаться к нему. — О-он сказал, что ты мертв!

Лицо Вульфрика перекосило от отвращения. Он резко схватил женщину за руку и отшвырнул от себя.

— От тебя несет эслингом, — прорычал он и снова пнул Свейнбьорна.

Хьордис отступила от разъяренного героя с белым от ужаса лицом.

— Мне сказали, ты мертв…

— Но ты недолго искала мне замену, — прорычал Вульфрик. — И с такой швалью, как этот… — рявкнул он, вонзая сапог в живот Свейнбьорна.

Князь перевернулся на спину, подавившись рвотой, хлынувшей из окровавленного рта.

Губы Хьордис дрожали, когда она посмотрела на Вульфрика.

— Все было не так, — сказала она, качая головой. — Отец… Когда он узнал, что ты погиб…

— Все это время, — сказал Вульфрик дрожащим от волнения голосом, — среди всех битв и страданий меня поддерживало только одно. Знание, что ты ждешь меня! Я верил, что, как бы далеко меня ни занесло, сколько бы друзей ни привел я к гибели, я могу рассчитывать на твою любовь! — Он стукнул себя кулаком в грудь. — И пока это так, у меня было что-то! И пока это так, я оставался человеком, в какой бы ад ни заводило меня проклятие богов!

— Ты в самом деле думаешь,