Дом Вечности - Мара Вульф

31

Я не знаю, как смотреть Аттикусу в глаза после прошлой ночи, но откладывать встречу бессмысленно, поэтому сразу после возвращения из города я направляюсь в гнездо. Несколько штормовиков, готовящихся к вылету, приветствуют меня и продолжают седлать пегасов. На стартовую площадку как раз приземлилась когорта. Интересно, они искали Мио и Эсме? Но я не осмеливаюсь задать этот вопрос вслух. Воздух сотрясается от ржания и перестука копыт. Все как обычно, только разговоры крутятся вокруг вчерашнего нападения. Опытные штормовики предпочитают посещать другие места, но, наверное, нет ни одного жителя башни, кто бы не слышал о событиях той ночи. Знали ли другие рекруты о пропаже Мио и Эсме?

Калипсо выжидающе смотрит на меня, пока я иду по проходу.

– Где Икар? – спрашиваю я, заметив, что стойло жеребца пусто. Конечно, ответа я не получаю. Паника подкатывает к горлу. Что, если Аттикус решил покинуть Этернити? Зачем ему наблюдать за нашей гибелью, если у него есть выбор? В голове вихрем проносятся слова отца, и горечь разъедает мне сердце. Что хуже: его предательство или то, что он снова ушел без единого слова?

Я прижимаюсь лицом к шее Калипсо. Почему он просто не может держаться от меня подальше? Неужели надеется, что я выдам ему все планы и тайны отца? Но он до сих пор ни о чем подобном меня не расспрашивал. Даже прошлой ночью.

– Я опять свалилась к нему в руки, как спелая слива, – шепчу я. – Как можно быть такой глупой?

Калипсо с тихим ржанием толкает меня мордой.

– Эйвери.

Я поднимаю голову, и вот он – стоит прямо передо мной. Волосы растрепаны ветром, щеки порозовели, глаза сияют тем же серебристо-серым, что и шерсть Икара. А его улыбка…

– Как ты? – Аттикус подходит ближе, а за ним гордо вышагивает оседланный и ухоженный жеребец.

– Ты катался на нем? – А как я должна чувствовать себя после прошлой ночи? Великолепно – и в то же время опустошенно, но эти мысли я держу при себе.

– Его нужно объезжать, – отвечает Аттикус, энергично поглаживая Калипсо. – Можешь гордиться сыном, красавица. Я никогда не летал быстрее. И это только начало.

Калипсо тихо ржет, будто хочет поблагодарить за комплимент.

– Ему просто нужно научиться слушаться, – добавляет Аттикус. – Он упрямец.

– Где вы были? – спрашиваю я, пытаясь говорить твердым голосом. Почему он ведет себя так спокойно?

– Мы летали в сторону восточного континента, – отвечает он без тени смущения или раскаяния. – Прямо на рассвете. Я бы остался с тобой, но… – Его голос затихает, и он делает шаг ко мне. Когда я отступаю, он хмурится. – Все в порядке? Ты переживаешь из-за…

– Они убили десятерых посетителей «Никса», – перебиваю я, не сводя с него пристального взгляда. – Мио и Эсме, скорее всего, похищены.

– Знаю. Твой отец сообщил об этом. Это ужасно. Мы ищем их. – Он кладет руку мне на плечо.

Я киваю, собираясь с силами, хотя на самом деле мне хочется кричать или даже ударить его. Обычно я не склонна к насилию, но он пробуждает во мне все худшие стороны. И все же он должен думать, что я полностью под его чарами. Доверяю ему. Я выпрямляюсь и смущенно улыбаюсь ему.

– Я вчера была не слишком пьяна, правда?

– Нет, совсем нет. – Он приближается, но не касается меня. Прядь волос падает ему на лоб, когда он наклоняется ко мне.

Я опускаю взгляд на его губы.

– Эти нападавшие… они живут в ненависти и срываются на невинных. Почему?

Аттикус берет мою руку, и этот жест приносит мне некое утешение.

– Потому что воюют на два фронта. И с нами, и с правителями собственной страны. Они в отчаянии, потому что понимают, как близок конец Этернити. Не вини себя. Они пытаются заставить правительства действовать против нас. Но, конечно же, никто не верит в историю о созданиях, повелевающих временем. – Уголки его рта подрагивают в усмешке. – К счастью, у большинства людей недостаточно воображения, и все, что не поддается рациональному объяснению, для них просто не существует. Они давно отдали душу единому богу. Прогрессу, науке и технологиям. А обо всем магическом и чудесном, что наполняет мир, забыли.

Я хочу прижаться к нему, хочу, чтобы он обнял меня. Но вместо этого отстраняюсь от него.

– Если они все равно погибнут, то эти смерти были особенно напрасными. – Это могли быть Тристан или Сэйнт, Малия или Финола.

– Смерть всегда напрасна. – В его голосе слышится искреннее сожаление. – Особенно во время войны. Большинство людей хотят обычных вещей: воспитывать детей, быть уверенными в безопасности близких, иметь крышу над головой и достаточно еды. Эти маленькие мечты разрушаются теми, кому всего мало, кто получает свое только за счет других. – Он звучит так взволнованно, что я поглаживаю его по руке. Даже Икар замечает это и легонько толкает его мордой.

Аттикус коротко качает головой и расслабляется:

– Извини.

– Все нормально. – Неужели он действительно сдал нас повстанцам? Могли ли они похитить меня? Пошел бы он на такое?

– Мы вылетаем на закате. Пара последних тренировочных полетов не помешает. Полетишь с нами или ты занята своим экзаменационным заданием?

– Нет, я уже была у Тристана. Сегодня утром. Хотела узнать, как у него дела. Он тоже был в клубе прошлой ночью. Его девушка пострадала.

– И ты переживаешь за них? – Он слишком хорошо меня знает. – Не стоит. – Прямо у меня на глазах он превращается в строгого наставника. – Во время испытания тебе придется проводить много времени с назначенным человеком. Но ты не должна к нему привязываться.

– Я и не привязываюсь. Я справлюсь с заданием, – с вызовом говорю я, вскинув подбородок.

– Не сомневаюсь. Ты добьешься всего, чего захочешь. – Он берет Икара за поводья и ведет его в стойло. – Ты говорила с друзьями о нападавших? – спрашивает он будто между делом.

Я пристально смотрю ему в спину:

– Нет. Только с отцом. Он думает, что их цель – попасть в архивы и разрушить хронотрубы.

Аттикус резко оборачивается:

– Это безумие. – Его испуг кажется искренним.

Я киваю:

– Именно поэтому мы должны их остановить. Наше время – последний шанс покинуть Этернити.

Аттикус огляделся. Мы в гнезде не одни, но остальные штормовики заняты своими пегасами. Несколько хронистов стоят на стартовой площадке, а Нокс сидит за столом и натирает седло, чтобы