Дом Вечности - Мара Вульф

клубком. Принцесса была ей благодарна, и они подружились и жили долго и счастливо. Забавно, что такая книга стоит здесь на полке. Я отряхиваю штаны от пыли. Это мне не очень помогло. Каждый раз, когда позволяю себе думать о матери, я чувствую себя виноватой – будто что-то сделала неправильно, хотя это она нас бросила.

Я подумываю взять пару книг с собой, но быстро отмахиваюсь от этой мысли. Интересно, находит ли еще Аттикус время для чтения? Есть ли в Инфинити такая же прекрасная библиотека? Читал ли он вслух какой-то другой девушке? Нет, нельзя думать об этом. Мы с ним расстались. Что бы он там ни делал, это не мое дело. Ревность – пустая трата времени.

Я продолжаю прогуливаться по залу, как вдруг слышу знакомый голос:

– Ты что-нибудь узнал? – спрашивает Серена кого-то. – Все продвигается слишком медленно. Ситуация гораздо хуже, чем мы думали.

Я замираю.

– Думаю, отец не посвящает ее в свои планы, – отвечает Аттикус так тихо, что я едва его понимаю.

Что они здесь делают? Я должна показаться, дать понять, что услышала их. Подслушивать неправильно. С другой стороны…

– Если она узнает правду, это ее уничтожит, – добавляет он.

Они стоят прямо за стеллажом, разделяющим нас. Стоит ему протянуть руку за книгой, как он тут же меня заметит.

– Ты хоть спросил ее об этом? Ты же спал с ней. – Голос Серены срывается от злости.

Мои щеки вспыхивают. Откуда она знает?

– Это касается только нас двоих. Не хочу причинять ей боль.

Резкий смешок прорезает наступившую тишину.

– Аттикус, речь не о твоих или ее чувствах. Не забывай об этом! Речь идет о нашем выживании. – В ее голосе звучит жесткость, какой я никогда раньше не слышала. Как будто она отдает ему приказ. Но такого просто быть не может!

Аттикус ей не отвечает. Я осторожно снимаю книгу с полки и вижу, что они стоят спиной ко мне. Полка находится в самом конце ряда и упирается в окно. К счастью, эта парочка смотрит в него.

– Гарет знает, что случилось прошлой ночью? Ты был у него? – спрашивает Серена.

– Утром.

Я вцепляюсь пальцами в полку: так вот почему я проснулась одна! Если раньше я еще сомневалась в словах отца, то теперь все сомнения развеиваются.

– Нам нужно найти вход, – говорит Серена.

Какой вход? Тот самый, который нужен повстанцам, чтобы уничтожить архив? Как бы мне хотелось, чтобы они стояли у окна, а не у полок. Я оглядываюсь, но в библиотеке больше никого нет. Видимо, они были уверены, что их здесь никто не потревожит.

Серена тяжело вздыхает:

– Мы должны захватить этот проклятый мир и покончить с Приамосом.

Гнев вскипает внутри меня. Да кто она такая, чтобы так говорить? Я бы предпочла опрокинуть на них стеллаж, но он намертво прикреплен к полу. Теперь я не испытываю никаких угрызений совести из-за того, что подслушиваю их.

– Надо было прибыть сюда раньше, – продолжает Серена. – Я говорила с одним из часовщиков. Он показал мне план помещения. Этот архив просто огромен. В хронотрубах хранится бесконечно много времени. Неудивительно, что люди здесь так страдают.

Будто мы жируем за их счет! Мы каждый день практически сражаемся за собственное выживание. Я смотрю на свои линии времени, светящиеся бледно-красным. Надо бы попросить у Никоса еще немного времени. Во время экзаменов нам, собирателям, разрешено брать время из архива, чтобы полностью сосредоточиться на задании.

– Мы не могли знать, что Приамос в самом деле реализует этот безумный план, – говорит Аттикус.

Серена кивает:

– Эйвери, кажется, слепо доверяет ему. Она не имеет ни малейшего представления о том, что происходит за ее спиной.

Жар растекается у меня по щекам. Как я вообще могла к ней тепло и уважительно относиться? Неужели ее помощь на тренировках была лишь притворством? Я пытаюсь вспомнить все, что знаю о ней. Она служила с Аттикусом в Бакте, когда он спас ее. Но откуда она родом? Говорит она так, будто была кайросианкой. Должно быть, шпионка. Но когда он успел перевезти ее в Этернити и почему никто не заметил, что она появилась буквально из ниоткуда?

Серена вздыхает:

– Надеюсь, все скоро закончится и мы покинем, наконец, этот проклятый мир. И как ты только жил здесь столько лет?

– У меня не было выбора, – задумчиво отвечает он. – Мне пришлось ждать, пока проснется мой дар. Гарет не мог вернуться сюда и забрать меня. Приамос сразу бы убил его. Это было бы слишком опасно. Воздушный командир наверняка надеялся на это, но мой отец не дурак.

– Прости, я забыла, – бормочет Серена. – Я хочу, наконец, подышать свежим воздухом.

Но ведь именно Гарет предал и обманул моего отца. Разве Аттикус этого не знает? Или отец ничего не рассказал ему? Скорее всего, нет. Гарет бросил мою мать точно так же, как Аттикус бросил меня, спасая лишь свою потрепанную шкурку. Гнев почти заставляет меня сделать какую-нибудь глупость. Но только почти. Я прислоняюсь к стеллажу. Она хочет свежего воздуха? У нас он и правда стал редкостью, но кто в этом виноват?

– Не надо было поддаваться на твои уговоры приехать сюда, – слышу я ее голос. – Я скучаю по своей семье.

– Ты же сама хотела приключений и непременно остаться со мной.

Серена смеется, и я смотрю на нее через щелку.

– Потому что без меня ты не справишься.

Аттикус заправляет ей прядь волос за ухо, и при виде этого доверительного жеста я поджимаю губы.

– Мы не можем больше терять время. Надо его опередить, – говорит Серена, и они начинают уходить прочь. – Жаль, что книги спасти не получится, – слышу я ее слова.

– Хорошо, что Приамос хотя бы не сжег их, – отвечает Аттикус. – Это было бы в его стиле.

«Мой отец любит книги», – хочу крикнуть им вслед, но не делаю этого. Только прислушиваюсь, как их шаги стихают вдали, и обессиленно приваливаюсь к полке, потому что ноги меня уже не держат. Все, что говорил отец, оказалось правдой. Аттикус – предатель. Что бы он ни замышлял, я его остановлю. Если он заодно с повстанцами и хочет освободить наше собранное с таким трудом время, погибнут и люди, и хронисты. Ему пришлось ждать, пока проснется дар. Я стискиваю зубы, чтобы не закричать. Он вообще когда-нибудь любил меня? После всего услышанного в это почти невозможно поверить. Я всегда была для него лишь средством достижения цели. Каждый из нас готов на все, чтобы защитить время. Роуэн или Джуна могут погибнуть, защищая архив.