Дом Вечности - Мара Вульф

Когда Аттикус ушел от меня, я не знала, увижу ли его когда-нибудь снова, но уповала на это. Прошлая ночь должна была стать прощальной, но глубоко в душе я все еще надеялась, что у нас есть будущее. Что бы ни говорила, как бы усердно ни притворялась сильной и независимой, я все равно надеялась на это. И вот теперь эта надежда умирает – бесповоротно и мучительно. Мы враги. Мы находимся по разные стороны баррикад, и оба верим, что выбрали правильную. Удушающее осознание того, что у нас с ним не будет больше никакого «вместе», причиняет почти невыносимую боль. Кажется, что невидимая рука снова разбивает мое сердце, осколки которого я так тщательно пыталась склеить. Его рука. Все кончено. Гнев сужает весь мой мир до крошечной точки.

33

Механическими движениями я покидаю библиотеку, когда убеждаюсь, что они ушли. Теперь я понимаю, на чьей он стороне. Отныне мне будет легче использовать его так же, как он использует меня. Аттикус знал, что я пойду в «Никс», и послал туда повстанцев. Хотел ли он, чтобы они нашли меня и пытали? Что бы ни случилось с Мио и Эсме, это только на моей совести. Горький привкус в горле никак не проходит. Я должна рассказать отцу о подслушанном разговоре, но в кабинете его не нахожу. Валериана тоже нет на месте. Я пробую поискать отца в апартаментах, но застаю там только Хлою и Эмбер: они сидят в гостиной с бокалами вина и разговаривают.

– Отец в Ратае, вернется этой ночью, – сообщает Хлоя. – Оставайся с нами. Посидим, поболтаем.

При этих словах Эмбер кривится так, словно съела лимон.

– Спасибо за приглашение, – говорю я. – Но мне нужно учиться. Мое дело не такое срочное. – На самом деле я просто получила подтверждение того, что отец и так знал.

Я возвращаюсь в свою комнату и запираюсь внутри, не готовая ни к чьему визиту. Потом сажусь на край кровати и, уткнувшись лицом в ладони, несколько раз глубоко вдыхаю и выдыхаю. Когда отец посвятил меня в свои планы, я знала, что будет тяжело, но понятия не имела насколько. Я медленно выдвигаю ящик ночного столика, в котором все эти годы хранила дурацкое, безвкусное фото меня и Аттикуса. Теперь я разрываю его на крошечные кусочки. Медленно. Вся злость испарилась, оставив вместо себя лишь усталость и разочарование. Я так устала. Думала, что поймаю его в ловушку и соблазню его. Но он, похоже, пришел с такой же задачей. Тяжело ли ему было целовать меня? Спать со мной? Мне срочно нужно в душ. Хотя я принимала его утром, сейчас я чувствую себя оскверненной и запятнанной. По щеке катится слеза. Я ложусь на кровать и обнимаю себя руками.

– Эвер? – Я вздрагиваю, когда он стучит в дверь. – Открой. – Его голос ударяет прямо в сердце. – Ты здесь?

Должно быть, в какой-то момент я заснула, потому что снаружи уже потемнело. Неудивительно, я так измотана – прошлой ночью я почти не спала.

Он снова стучится, на этот раз более настойчиво и нетерпеливо, но тут ручка двери медленно опускается. Я не шевелюсь. Что он здесь делает? Разве он не планировал улетать? Или они уже вернулись? Не надо ли ему сейчас искать вход в архив? Работать над планом уничтожения миллионов жизней, в том числе и моей?

– Открой. Давай поговорим, пожалуйста. – Откуда он так уверен, что я здесь? Ах да, ночник. Должно быть, он заметил полоску света под дверью, но теперь уже поздно его выключать. – Это важно.

Да уж… Я уже уяснила это после их разговора с Сереной. Они хотят вернуться в Инфинити – ради «свежего воздуха», – а перед этим уничтожить наш мир.

Видимо, он понимает, что сегодня ему не повезет, поэтому перед уходом сует под дверь записку.

Я игнорирую ее. Не выдержу еще одной его лжи. Вместо этого направляюсь в душ, но после него лучше мне не становится. Записка все так же лежит на полу. Я должна разорвать ее и ни в коем случае не читать. Но я, конечно, все равно это делаю.

«Поговори со мной. Пожалуйста. Хочу тебе кое-что отдать. А.»

Что? Медаль за предательство Этернити, которую ему вручили кайросианцы? Нет уж, спасибо.

На следующий день я снова прихожу в кабинет к отцу, но он еще не вернулся из Ратае. Валериан тоже ничего о нем не слышал. Меня медленно начинает охватывать тревога. Хотя я зря так беспокоюсь. Отец и раньше исчезал на несколько дней, а местные офицеры прекрасно справляются и без него. Тем не менее я стучусь в комнату Никоса, перед тем как отправиться в Неа к Тристану. Завтрак я пропустила, потому что не хотела случайно столкнуться с Аттикусом. Трусливо, знаю, но я просто не могу продолжать улыбаться ему и притворяться, что ничего не знаю.

Сонный Никос высовывает кудрявую голову в коридор и надевает очки.

– Долгая ночка? – спрашиваю я.

На нем только пижамные штаны и румянец на щеках.

– Ты что, интересуешься моей личной жизнью?

– Так, значит, она у тебя все же есть, – ошарашенно выпаливаю я. – Но я рада.

Он смеется, качая головой:

– Вчера я брал дополнительное дежурство в архиве и планировал поспать подольше.

– Ночь любви была бы интереснее. – Я строю извиняющуюся гримасу. Вдруг он и правда скучает по этому? – Можно войти?

Он отходит в сторону, пропуская меня. Его комната почти не отличается от моей, только тщательно убрана, но другого я и не ожидала. Никос достает из шкафа свитер и натягивает его, пока я устраиваюсь за столом. По сравнению с Роуэном Никос худощав и менее крепкий, но это впечатление обманчиво. На самом деле он очень даже силен. По его мускулистой груди тянутся темно-синие линии времени часовщиков. Им выделяют меньше времени, чем штормовикам, но гораздо больше, чем целительницам, потому что они хранят и оберегают наше время.

– Что у тебя на душе? – Он садится на кровать, поставив локти на колени, и внимательно смотрит на меня. – Речь о повстанцах? Узнала что-то новое?

– Нет. Я была в библиотеке, но не нашла книгу, о которой ты говорил.

– Может, кто-то уже взял ее?..

– Возможно.

Мы