Патримоний святого Петра - Дмитрий Чайка

— Достойный Марк, — ровным голосом, без малейших эмоций, произнесла Сабина. — Я обещала дать свой ответ, и я его даю. Я, Меммия Сабина, дочь славнейшего мужа Флавия Меммия Руфина, исполню приказ отца без принуждения и по собственной воле. Жду, что и ты исполнишь обещанное в срок.

Семья Меммиев повернулась и пошла на выход. Никто из них больше не сказал ни единого слова, в отличие от остальных женщин, живо обсуждающих необыкновенное зрелище. Марк задумчиво смотрел им вслед.

— Нет, ну я, конечно, знал, что с любовью здесь туго. Брак — это сделка семей, а не чувства. Судя по всему, меня только что милостиво признали перспективной партией. Дело за малым: поднять денег, построить дом и получить сенаторскую тогу. Богом клянусь, это сделать куда легче, чем пробить броню этой девчонки. Но и это вопрос времени. Как показала довольно-таки посредственная пьеска, люди здесь в манипуляциях неискушенные.

Интересно — Марк потер виски — может, и впрямь, стоило на Летицию согласиться. Она хорошей женой стала бы. М-да… Делишь быт с женщиной, она рожает тебе детей, а ты, обнимая ее, думаешь о другой. Нет, не хочу. Мерзко это, противно. Для этих людей — нет. Для меня — да. Такой вот я смешной чудак. Лучше сделаю, как должен, а там будь как будет.

— Ну, Марк! — рядом встали архидьякон Целестин и пресвитер Филипп. — Опять удивил. Закоренелые язычники плакали! Неужто в Риме снова театр будет дозволен! А когда новое представление?

— Мне это больше неинтересно, святой отец, — открестился Марк. — Я все, что хотел, получил. Пусть другие с мимами мучаются. Они хоть каждый день играть будут. У меня своих дел полно.

— Так он что, на церковные деньги дочку Меммиев охмурял? — недоуменно спросил у Целестина Филипп.

— Несомненно, брат мой, несомненно, — с удовлетворением кивнул тот. — Двадцать солидов у меня выпросил, негодник. Он ее чуть взглядом не спалил. Дева красивая, хоть и язычница. И что, Марк, пойдет она за тебя замуж? Ты должен был ее в самое сердце поразить.

— Пойдет, но только когда сенатором стану, — брякнул тот и немедленно пожалел о сказанном. Он же обещал не разглашать…

Святые отцы растерянно переглянулись, а Филипп даже присвистнул, что в его исполнении казалось форменным ребячеством. Он пристально посмотрел на архидьякона.

— Диспенсатор — должность важная, брат Целестин, но для этих людей — вроде слуги.

— Диспенсаторами в богатых домах раньше рабы были, — недовольно поморщился тот. — Даже если экономом епархии его назначить, как на Востоке принято, не поможет. Власть и деньги огромные, а чести в том нет. Тоже слуга, хоть и всей церкви.

Эконом? — мелькнула в голове Марка мысль. Власть и деньги? Да еще и огромные? Так я согласен послужить. Согласен! Не убудет от меня. А как бы попасть туда, чего еще нет? Да, задачка…

— А если defensor ecclesiae? — спросил Филипп.

— Не сумеет, — покачал головой Целестин. — Ни образования нет, ни нужных знаний. Дефенсор в императорских судах церковь защищает. Это адвокат из лучших. Он вторую ступень сенаторского звания получает, но только по выслуге лет. Та дева состариться успеет.

— Неужели других путей нет? — загрустил Филипп. — Ну, помоги ты ему, брат! Видишь, мается паренек. Он ведь из-за нее постриг не принимает.

— Только прямое пожалование императора по ходатайству папы! — развел руками Целестин. — Если август за заслуги кодицилию даст, вот тебе и сенаторское звание. Больше никак.

— А что сделать надо, чтобы это ходатайство получить? — напрягся Марк.

— Да что его святости пообещал, то и сделай, — усмехнулся Целестин. — Нужно крестить языческое царство и подарить блаженнейшему очки. Мои ему не подходят, он теперь с твоей линзой мается. Как ты понимаешь, Марк, крещение царства пока подождет, очки куда важнее. Брось все и займись…

* * *

Дома Марк оказался через полчаса. Сидел в кабинете, потягивая отходы перегонки вина, и размышлял, не запустить ли что-то вроде граппы. Делают ее из ферментированного виноградного жмыха. Минусов в этой идее не наблюдается…

— Старший, — в кабинет заглянул Секунд. Этот парень изрядно нервничал. — Тут к тебе человек. Говорит, ты его знаешь. Куратор Афраний.

— Кто? — Марк закашлялся и начал колотить себя по груди, стараясь протолкнуть застрявший в горле напиток.

— Прогнать?

— Веди, — махнул Марк. — Ну и денек…

Обширная туша вплыла в кабинет и изобразила нечто, похожее на приветственный поклон. А лицо господина куратора изобразило невероятное счастье от созерцания бывшего пекаря. Афраний был так сладок, что Марк почувствовал себя потерянным и только что обретенным сыном.

— Господин куратор? — Марк вышел из-за стола. — Присаживайтесь. Какими судьбами? Вина?

— Не откажусь, — не стал ломаться тот, с осторожностью устраиваясь на жалобно скрипнувшем стуле. — Я бы хотел поговорить с вами, почтенный Марк. Знаете, я ведь с самого начала слежу за вашими успехами. И я впечатлен, если быть честным. Небывалый взлет, совершенно небывалый. У меня к вам предложение.

— Слушаю, — налил ему Марк.

— Вы, наверное, уже знаете, — Афраний пригубил из кубка, — что наша святая церковь вскорости берет под свое покровительство хлебные раздачи. Многие уже понимают, к чему это приведет. Часть чиновников со временем останется не у дел. Я предлагаю вам свою службу. Я знаю аннону как никто другой. Я работаю в ней двадцать лет.

— Почему вы думаете, что я не справлюсь? — Марк сложил руки на груди.

— Я так не думаю, — усмехнулся Афраний. — Напротив, после сегодняшнего представления я окончательно убедился, что вы справитесь со всем, за что беретесь, почтенный Марк. Но кое-что вам все же не по силам.

— И что же? — недоуменно посмотрел на него Марк.

— Грязь, — жестко ответил Афраний. — Вы не захотите брать на себя грязь. В Городе шестьдесят пять тысяч человек получают вспомоществование хлебом, маслом и мясом. Многие из них получают милость императора незаконно. Вам придется отнять ее. Но тут и начинается самое сложное. У вас хорошая репутация в Субуре. Она будет разрушена, когда вы начнете отбирать у людей хлеб и гнать их за стену. Я избавлю вас от душевных терзаний.

Марк сидел оглушенный это простой правдой. Проклятый чинуша прав. Он насквозь прав. Если сделать то, что