Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

– Что ты имеешь ввиду? – спросила Мира.

– Я единственный лекарь на добрые несколько сотен километров. И этим людям действительно важно, что я есть. Многие приходили ко мне учиться, но... Сказать по правде – бесталанные, ленивые и глупые. Не вышло бы из них лекарей. И когда они получали отказ спустя несколько занятий, они ещё больше убеждались во мнении, что даже те люди, которых они считали умными в своих поселениях, не чета мне. От того мой авторитет рос, всё больше людей приходили сюда за помощью. Даже те "деревенские лекари", что хотели учиться у меня, приходили ко мне за помощью. Потому-то они так жадно и вцепились в меня и не хотят отпускать.

– Чем ближе мы подходили к Ванневилю, тем агрессивнее становились люди. Некоторые даже не хотели с нами разговаривать. – проговорила Марис.

– Оно и понятно, люди здесь наглые, собственники... – тяжело вздохнув, ответил Макс. – Так... Что за срочность? Спустя пять лет я вновь понадобился?

– Как бы начать... – тихо сказала Мира.

– Давай по порядку. Всё же, меня не было пять лет в Зареме, я не слишком слежу за тем, что происходит.

– Хорошо. Ты прекрасно помнишь последний день нашего отряда...

– Никогда не забывал. – серьёзно отчеканил Макс.

– Да... Спустя месяц ты уехал из города, после того, как убедился, что с рукой всё хорошо. Ещё пара недель – в город начали стекаться многочисленные "родственники" короля. Банкиры из других городов, бастарды, даже какие-то чиновники с других материков. И все как один нарекали себя наследниками престола. Год Серые Лица подчищали город от самозванцев, пока Вороны поддерживали контроль на верхах. Образовался Совет города, почти полностью контролируемый Воронами – они знали очень многое из того, что знал король, потому решение о их главенствующей роли приняли довольно быстро. Спустя год объявился сын короля Рене Шерридана – Хад. Нас с Серумом назначили капитанами Серых Лиц, объявили в тот день о создании школы лекарей, чтобы помочь горожанам, но затея эта так и провисела в воздухе целых три года. Он вернул тебе чистое имя, Макс. Официально, перед остатками жителей Зарема и других городов.

– Хах... Даже не знаю, что сказать... – стушевался Макс.

– Не без хитрости они это сделали, к сожалению. Совет давно знал о нашем назначении, заглянув в Указ, но ждали Хада до последнего, чтобы закрыть сразу все щели – найти нового короля, найти замену... – она запнулась на этом месте. – Замену Девриену. И озаботиться тем, что школа лекарей не останется без учителя.

– Я чувствую, что ты что-то не договариваешь. Какую-то крайне важную вещь. – хитро сказал Макс.

– Хад – отвратительный король. Она набожен, вспыльчив, горделив, упрям и импульсивен, никогда не ждёт подходящих моментов, отдаёт безумные указания и видит мир сквозь розовую шаль. Я... Мне часто снится он, Макс. Девриен. Он не раз предупреждал меня о том, что мы напьёмся горя тогда, когда он придёт к власти. И... – она крайне тяжело и медленно вздохнула. – Он был прав. Около года назад были сожжены трущобы. Мы пытались остановить набеги на жителей города, потому заперли трущобы на две недели. Хотели выудить их главного...

– Они перебили друг друга, а потом съели, правда? – горько усмехнулся Максвелл. – Мы с братом очень долго пытались хоть как-то излечить совсем помешанных людей. Они были безумны, бросались на всех и каждого, жрали гниль из-под ног и от голода в ночи могли напасть на собрата по несчастью. Увы и ах...

– Мы оказались в ловушке, когда небольшим отрядом проникли в трущобы. Столько боли... И трупов. В попытках спастись мы набрели на ребёнка, который сказал, что он сын главы этого "поселения".

– Да-да, Диран! Смышлёный не по годам молодой человек. Отчасти, моя заслуга. – довольно проговорил Макс.

– Смышлёный, да только забыл он сказать нам о том, что в вашем доме был сундук-ловушка. – серьёзно процедила Мира. – Что там было, Макс? Англикарис, лавонская душегубка?

Максвелл стыдливо отвернулся и стал потирать затылок, будто бы провинившийся юнец.

– Всего лишь мера предосторожности. Этим детям и не дано было понять, как тяжело приходилось нам с братом. Чуть ли не каждую ночь кто-то из совсем безумных, приняв нас за чужаков, пытался вломиться в хижину, бросал камни в окна, скакал по крыше. Жутко было до беспамятства, потому и пришлось прятать всё, чем пользовались в госпитале, в тот самый сундук. И от Воронов, и от жителей, потому что нам казалось, что они хотят не нашей смерти, а как раз наоборот – выгнать нас, да поживиться тем, что мы оставили.

– А в чём смысл был тогда подпружинивать крышку так, что она чуть не снесла мне голову, впечаталась в потолок и своей тяжестью разбила всё, что было в самом сундуке?

– Что?! Она... Не должна была! Вернее, должна была, но не с такой силой и уж точно не должна была слететь с петель и повредить реагенты... Так это... Я, получается, сжёг трущобы? – от удивления Максвелл схватился за голову и грузно осел на деревянную скамью.

– Никто не винит тебя, Макс. Это рано или поздно должно было случиться. И не сделай этого мы с твоей... Кхм, помощью... Это сделал бы Хад. Потому что это был его изначальный план.

– А что жители?! – вопрошал учёный.

– Кто-то умер от рук своих же сородичей, кто-то – от руки Воронов за то, что прорвался за ворота и чуть не сжёг ещё и набережную, остальные же пали жертвой дыма, гари и пламени... Теперь это равнина, Макс.

– Да уж... Нечего сказать...

– Это лишь одна из бед. Капитан Берро из Суты, что стал Главным Советником города, пишет о крайне тревожных вещах. Люди, что зовут себя Церковниками Малефикар, почитатели Бога-Создателя и веры Первых поколений, открыто пошли в конфронтацию с Советом, обвиняя их в бездействии. Сута же, в свою очередь, гибла все эти пять лет из-за того, что подконтрольная королю казна города просто уничтожалась пришлыми верующими, которые регистрировали свои учения и за это получали денежную помощь для "развития". Не стоит говорить о том, сколько людей