Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

занимались обманом и сколько простых жителей пострадало от того, что на ремонт дома и обеспечение хозяйства не хватало денег. Уиллем и Совет игнорировали указы короля, но все дела Детей Создателя проходили в обход Совета. А Птерус Орий, увы, оказался заложником ситуации – король пригрозил, что будет вводить запреты, если Понтифик помешает дальнейшей регистрации. Деньги тратились, город беднел, Дети Создателя утопали в работе, а горожане пухли от голода, потому что не могли получить ни зарплат, ни поддерживающих выплат – отток из казны шёл также и на развлечения короля, на фавориток, на подарки принцессе-жене.

– Рене бы всего этого не позволил... – печально констатировал Макс.

– Да...

– Вероятнее всего... Могу лишь предполагать, но эти Церковники во всю поиздевались над бедным капитаном. Так ведь?

– Ситуация критическая. Король ждёт, что вот-вот чаша весов совсем переполнится и Церковники с их предводителем, Калебом Мальферием, двинуться в сторону Зарема. Судя по последним новостям, Уиллем едва сводит концы с концами, о какой-либо власти в его руках и говорить не приходится.

– А что другие города? Хаюсь, Торли? Неужели на целом материке не нашлось людей, которые высказали своё слово против короля? – удивлялся Макс.

– Видимо, они просто не хотят вернуться во времена смуты. Плохой король лучше, чем его отсутствие. Но в последнее время мне кажется, что мы все глубоко в этом ошибались. Пока внимание короля направлено на Зарем и Суту, остальные пытаются поддерживать своё состояние без вмешательства короля. Серум позаботился об этом ещё тогда, когда Советы городов начали получать первые указы.

Максвелл замолчал. Жизнь вдали от города, вдали от проблем королевской семьи и сопутствующих проблем столицы сильно претила ему, но при этом весь опыт, вся его жизнь прошла в сражениях за этот материк. Он прекрасный инженер и алхимик, лучший, кому дозволено было управляться с новейшим оружием, создателем которого он и был. Что-то внутри него судорожно дёргало за нитки, которые должны были заставить Макса сделать шаг навстречу Мире. Ведь разумом он понимал, что без его помощи активное противостояние может обернуться катастрофой.

Они замолчали на минуту, обдумывая, что сказать дальше. Мира очень хотела, чтобы Макс пошёл с ними, чтобы он, как вновь вернувший себе чистое имя, смог воздействовать на короля, чтобы с его помощью в сердцах людей вновь затеплилась надежда, а ученики могли куда эффективнее получать знания. Если им правда придётся столкнуться с полчищами фанатиков, как было пятилетие назад, то им понадобится любая помощь.

– И... Мы подбираемся к самому важному моменту, не так ли? – тихо проговорил Максвелл.

– Король, прямо перед нашим выездом... Есть очень большой шанс того, что Церковники, окончательно подчинив Суту и ближайшие деревни и мелкие города, двинутся в сторону Зарема. Шаткий мир с Конферией, который похож на их попытку разведать обстановку, может рухнуть в один момент, если Церковники узнают о том, что не только Сута дала слабину, но и Зарем, приняв в городе врага. Шпионы, что были посланы королём, говорят об ужасных вещах, которые творит Калеб Мальферий в подконтрольном городе. Если ты помнишь истории о Первых поколениях, о вере тех лет и какие жестокие, кровопролитные битвы разражались из-за Бога-Создателя, то ты понимаешь, с чем нам придётся столкнуться.

Максвелл отвернулся в сторону, сильно зажмурился и нервно задышал. Он бежал от битв, бежал от суеты военного времени и возможности вновь оказаться на поле битвы. Ему нескончаемо больно было вспоминать о смерти брата, о смертях сотен и тысяч стражников, о всех тех, кого он убил самолично. Казалось, что вот он – шанс никогда более не запятнать рук, дожить свой век, занимаясь спокойной работой. Но, по всей видимости, идиллии никогда не суждено воплотиться в жизнь. И в то же время он помнил – проиграет Зарем, значит проиграет и весь материк. И коль опасность битвы так высока...

– Каковы наши шансы...?

Мира выдохнула. Неужели, он согласиться?

– Я подготовила отряд из лекарей, которые в случае чего смогут воспользоваться всей хитростью алхимии. Семеро, если быть точной. Они знают многое из того, что знаю я, частично владеют запретной алхимией, но это...

– Стражники, Серые Лица? Остались ли Вороны в городе, чтобы прикрыть тыл? Насколько плохи дела в Суте и как далеко забрался этот ваш Калеб Мальферий? – серьёзно спрашивал Макс.

– Вороны никогда не покидали Зарем, Макс. На нашей стороне, как минимум, вся половина материка на юге. Торли, Хаюсь, Брем, Лингер, Рей и другие города. Если выступление Церковников не станет сюрпризом, то мы сможем противостоять им с помощью части армии других городов.

– На севере также много городов, которые смогут укрепить армию Калеба. И если их будет больше, если к ним присоединятся и другие известные алхимики Государства... Нам нужен будет козырь в рукаве. Какими бы ни были мои силы и знания, в одиночку я не смогу переломить ход битвы, нужно будет нечто сильнее.

– Я долгое время разгадывала шифры в тетради Лока. Это... Просто невообразимо. За более чем пять столетий он создал столько оружия, что трудно себе даже представить. На их разгадывание уходит непомерно много времени, за эти пять лет мне удалось воссоздать лишь четыре страницы из сотни. Но даже этого, поверь мне, хватит, чтобы удивить любого человека на всех Четырёх.

– Семеро...

– Нас было трое в битве у Храма Пустоты. И ты сам знаешь, к чему это привело.

Всё это время ученики лишь молча слушали Миру и Макса, однако, как только Мирабель вспомнила про битву, они довольно заулыбались.

– Мы очень много слышали о вас, господин Тотмен. – проговорила Марис. – Достаточно для того, чтобы восхищаться вами.

– Вся лекарская школа в Торли только и делает, что по кругу пересказывает ваши лекции. Я с малых лет слышу о Вас и ваших битвах, о том, сколько всего вы создали... – с улыбкой сказал Шео.

– Ну, я могу лишь судить по рассказам и тому, что вижу сама. И ваша сила не может не впечатлять. – пожала плечами Кира.

Максвелл довольно ухмыльнулся. Не сказать, что лесть в данной ситуации могла сломить его, подтолкнуть к действиям, но ему было приятно знать, что даже дети поддерживают его, несмотря на репутацию в прошлом.

Он помолчал ещё с минуту, размышляя у окна. Смотрел на уже привычную ему деревню, на чистое небо над головой, на тут и там выходящих людей, с подозрением косящихся на его