Под знаком снежной совы - Анна Осокина

Она снова покраснела.

— Он просто рассказывал мне смешную историю.

— Очень смешная! Мы тогда с тобой чуть не поседели, — напомнила я, натягивая перчатки.

Крадущаяся в полутьме рогатая тень навсегда запечатлелась в памяти. Тогда нас спасло лишь то, что Тося начала читать молитву.

Подруга немного смутилась.

— Да, но из его уст это звучало забавно...

— Боже святый! Тося! — я закатила глаза, даже не зная, что ответить. Хотелось сказать, что понятия «демон» и «забавно» плохо совместимы. — Он демон. Точка!

— Ты только и знаешь, что твердить: демон да демон. Между прочим, пока он не сделал нам ничего дурного. Скорее наоборот, спас тебя, защищал дом…

Я непонимающе захлопала ресницами, глядя на нее.

— Ты его что, выгораживаешь? — вкрадчиво поинтересовалась.

Тося сжала пухлые губы в тонкую ниточку.

— Глупости какие. Всего лишь обращаю внимание, что ты не совсем к нему справедлива.

Я снова закатила глаза. Дожили.

***

По дороге мы заехали в лавку со сладостями, где я купила несколько больших пряников.

— Может, все-таки вернешь нам Алексея? — спросила у Мефистофеля, когда подъезжали к фабрике. — Не пугай мне крепостных своими глазами, тем более у них дети есть.

Он о чем-то на несколько секунд задумался, как будто вел внутренний диалог, потом поцокал языком и недовольно сказал:

— Ладно.

Показалось, что обращался он вовсе не ко мне. Наверное, так оно и было. Закрыл глаза, а когда открыл, они снова стали голубыми. Я немного расслабилась. За несколько дней, проведенных бок о бок с демоном, я уже не боялась его так панически. В качестве бесплотных теней демоны страшили меня гораздо больше. Но все же внутреннее напряжение не покидало, когда я знала, что вместо любимого человека рядом находится существо из потустороннего мира. Пока Мефистофель вел себя довольно прилично. Я надеялась, что так пойдет и дальше.

Алексей несколько раз моргнул и помотал головой, прогоняя наваждение. Я положила руку в кожаной перчатке ему на колено.

— Ты как? — спросила участливо.

— В порядке, родная, — он улыбнулся и положил ладонь поверх моей, чуть сжав ее.

Он еще ни разу не называл меня так. Внутри стало тепло, будто землю осветили яркие лучи, хотя на них даже намека не было. Наоборот, моросил мелкий противный дождь.

Экипаж остановился. Мы прибыли в загородное поместье. Алексей вылез первым и помог выбраться мне, а потом и Тосе. Я осмотрелась. На большой территории располагались и дом, и множество мелких хозяйственных построек, и само здание фабрики. Втянула знакомый запах. Как давно я сюда не приезжала!

Завидев экипаж, на крыльцо поместья вывалили несколько ребятишек мал мала меньше. В одних рубашках да платьицах, без верхней одежды, они побежали нам навстречу.

— Августа Константиновна! Августа Константиновна! — наперебой кричали они.

Я расставила руки, детишки кинулись обнимать меня, визжа от радости и что-то рассказывая. Вот кого мне все это время не хватало! Самые младшие дети тех крепостных, которые постоянно жили в загородном поместье. Я начала доставать из бумажного пакета угощения и отдавать каждому в руки. От их счастливых улыбок я и сама сияла.

— А теперь быстро в дом! Быстро-быстро! А то простудитесь!

Дети с криками побежали обратно. Алексей положил руку мне на плечо и, склонившись, прошептал в самое ухо:

— Ты удивительная.

От его слов по телу побежали мурашки. Но задуматься над ощущениями мне не дали: своим появлением мы всполошили не только детей. Со всех сторон к нам заспешили взрослые, народ собирался очень быстро. Они улыбались. Я видела, что они искренне рады меня видеть. Дед всегда старался обеспечить своих работников всем необходимым, а они за это платили преданностью и любовью. Несколько семей даже скопили достаточную сумму, чтобы выкупить себя. Дед никогда не препятствовал таким стремлениям, хотя я знала помещиков, которые ни за какие деньги из принципа не позволяли крепостным уходить. Раньше я не понимала, почему некоторые крестьяне, имея возможность стать свободными, ничего не меняют в жизни. Но после отказа собственной нянюшки от вольной осознала, что свобода нужна далеко не всем. Большинство, похоже, все устраивало. Они имели кров и пищу, нормальные условия труда. Стань они свободными, лишились бы многих удобств.

Около нас полукругом собралось дюжины полторы крепостных. Я поздоровалась с каждым по имени и коротко объявила, что вернулась и теперь буду часто здесь бывать.

Последним подошел Александр Петрович, управляющий фабрикой. Он не был крепостным, дед нанял его почти сразу после того, как занялся переработкой свеклы, и ни разу не пожалел об этом. Выглядел еще не очень старый мужчина весьма озабочено.

Я окликнула высокого и худого рыжего мужика:

— Вань, покажи моим гостям, как у нас здесь все устроено. Сможешь?

Тот с готовностью кивнул и махнул, чтобы друзья шли за ним. А мне предстоял важный разговор с Александром Петровичем.

***

Мы пили чай в гостиной. Сначала Александр Петрович задумчиво сербал горячий напиток, потом посмотрел мне в глаза и, поджав губы, перешел сразу к делу.

— Не нравится мне этот Карпов.

На меня он тоже, конечно, впечатление произвел не самое благоприятное. Особенно после ночного происшествия, в котором, я не сомневалась, виноват именно он. Но было интересно послушать мнение со стороны.

— Почему же?

— Да подозрительный он тип, Августа Константиновна.

Я нахмурилась.

— Он успел как-то навредить фабрике?

— Нет, что вы. Я не позволил бы ни в коем случае!

— Тогда что же?

— Да вы проверьте хорошенько все книги бухгалтерские. Что-то он мудрит.

Я недовольно побарабанила по столу пальцами.

— В этом-то и проблема: пропали книги. Кто-то ночью проник в кабинет и украл их. Расскажите мне, почему вы думаете, что он, как вы сказали, что-то мудрит?

Управляющий аккуратно поставил расписную фарфоровую чашку на блюдце, тихо звякнув, и положил оба локтя на стол. Наклонился ближе ко мне и понизил голос, словно нас мог кто-то подслушивать:

— Я не думаю, я знаю. Когда я привез ему подписывать документы на последнюю партию товара, он эти бумаги мне не вернул, а отдал другие…

Я подняла брови: становилось все интереснее.

— И цифры в них с оригиналом не сходились, — он недовольно покачал головой. — Но когда я указал на очевидную ошибку, он пригрозил увольнением. А как я могу оставить это место? Это мое детище. — Он задумчиво опустил взгляд и как-то весь поник.

— Вы все