Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет

не ставят. Даже когда наотрез отказался уехать вместе с матерью — уже тогда он придерживался строго собственных интересов, хоть и был ещё восьмилетним ребенком. И наверняка тысячу раз пожалел, ведь остался с бабушкой ради Богдана, когда сам Богдан стоял на стороне бабушки.

Но, может, ещё есть возможность наладить контакт?

— Хочешь извиниться перед ним за бабушку?

— Пусть сама извиняется. Мне-то что? — неожиданно лениво бросил Богдан. Он откинулся на спину, подперев голову сцепленными на затылке руками, и изобразил на лице глубочайшее умиротворение.

Света, глядя на это, не сдержалась и прыснула. Не таким уж Богдан был непредсказуемым.

* * *

Прошёл день после того, как Марк во второй раз упустил воришку какой-то там книжки из городской библиотеки и даже отхватил от школьницы хороший пинок. Погода словно вторила его душевному состоянию: закатное небо полностью заволокли тучи, ни единого просвета. Пока младший напарник с равнодушным видом шёл рядом, попивая горячий кофе и не торопясь листал что-то в телефоне, Марк агрессивно грыз соломинку с пустым стаканом в руке, сунув вторую в карман брюк.

— Ни черта не понимаю! — рявкнул он, закидывая смятый стаканчик в ближайшее мусорное ведро. Сунув и вторую руку в карман, он шумно выдохнул. — Мы должны были только вернуть книжку, волчицей занимается другой отдел. Что мы теперь должны сказать боссу?!

— У меня спрашиваешь? Я думал, ты и сам прекрасно это знаешь.

— Ах ты…

Марк вскипел от злости, стиснув челюсти, резко остановился и схватил его за грудки, едва не оторвав от земли. Напарник лишь равнодушно глянул на него и сделал ещё один глоток ароматного кофе. Марк фыркнул и, с толчком отпустив новичка, продолжил путь. Мало того, что Розенкрейц из-за них теряют контроль над ситуацией, на его голову ещё и свалился этот неуч. При всём уважении к Иллариону, с каких пор он вообще обязан обучать новичков?!

— Что это были за стебли? — невзначай спросил новичок. — Вроде, не иллюзии.

— Я тоже подумал, что это лиса. Но они ощущались физически. — Марк нахмурился ещё сильнее, невольно глянув на свою тень, и продолжил монолог. — Ещё и розы с шипами. Они же на эмблеме Розенкрейц! Но мы не можем управлять тенями, тогда какого чёрта это было? Босс наверняка знает. Надо сформулировать доклад так, чтобы не выставить самих себя некомпетентными идиотами.

— В этом заключается твоя работа?

— Ты!..

— Я?

Марк был в шаге от того, чтобы наглядно продемонстрировать этому малолетке всю свою физическую мощь, но вдруг из-за их спин послышался короткий детский вскрик, а в затылок Марка врезался небольшой баскетбольный мяч. Трое мальчишек отчётливо слышали интонацию, с которой парень прежде общался со своим напарником, и испуганно замерли, ожидая, что теперь и им прилетит за неосторожность. Но тот, потирая затылок, свободной рукой подхватил мяч и лёгким броском вернул его ребенку, стоящему к адептам ближе всех. Парни развернулись и продолжили идти дальше, пока дети недоумённо переглядывались.

— Сколько там ещё? — хмуро спросил Марк, не глядя на напарника. Тот вновь опустил взгляд на экран телефона и спокойно ответил.

— Ещё два места.

Поначалу адепты не обратили внимания, как напротив них припарковался чёрный внедорожник. Водитель опустил дверное стекло и наполовину высунулся наружу, приветливо размахивая рукой. Это был их коллега. Парни притормозили и приблизились, а напарник за рулём уже весело кричал:

— Эй, вот так встреча! Ещё не закончили?

— Как раз собирались, — на ходу бросил Марк и, нагнувшись, с интересом вгляделся в сидящего на переднем пассажирском кресле адепта. Тот тоже оказался знакомым и приветливо помахал коллегам.

— Сколько у вас дел ещё? Вас подвезти?

— Было бы славно.

Хоть что-то хорошее за день. Парни тут же поспешили сесть в машину. Хлопнули двери, и внедорожник не спеша скрылся за ближайшим поворотом.

Глава 15. Ящик Пандоры

Стоял летний зной, солнце пекло не на шутку, но в тени деревьев всё ещё можно было ощутить приятную прохладу. Ветви колыхались с умиротворяющим шелестом, по ясному голубому небу изредка пролетали лёгкие белоснежные облачка. Время близилось к обеду.

Молодые сержанты в доспехах расходились после утренней тренировки, кто-то ещё отдыхал под густой дубовой листвой и уплетала яблоки, собранные в соломенную корзину ярко-красной горкой.

— Эй, новичок!

Крикнул кто-то с той стороны, и в тот же миг от затылка парня, ответственного за уборку на тренировочной площадке, со стуком отскочил наполовину съеденный плод. Голова его лишь слегка дёрнулась от удара, он продолжал вытаскивать стрелы из круглой мишени, раскладывая их по колчанам. Отсутствие реакции только сильнее раззадорило толпу, и парни принялись кидаться огрызками с новой силой. Хоть никто больше не попал точно в цель, смех не утихал.

Илларион уже давно привык к такому. Более того — ему было совершенно всё равно с самого первого дня в замке. Он не понимал, почему сержантам так нравится насмехаться над слабыми. Да и не хотел понимать. И без того очевидно, что люди просто любят делать глупые, бессмысленные вещи. Разве должна быть иная причина?

Замок короля построили на одном из трёх холмов. От двух других величественно возвышающихся над деревьями подобно скалам острых тёмных шпилей и неприступной огромной крепости отделял большой густой лес. На тех холмах доживали свои годы два разрушенных почти полностью во время бедствия замка прежних королей. Из трёх уцелел лишь этот, и именно в нём обустроился нынешний правитель. Вот уже несколько столетий кресты на пиках башен отражали солнечный свет и холодный блеск двух лун, а на неистовом ветру под самым небом развевались красные флаги с эмблемой королевской семьи. Все, кто жил в замке, по мере службы становились сыновьями его хозяина, короля Муспельхейма — Модеста Розенкрейца. А цель каждого обитателя — получить титул почётного рыцаря замка Розенкрейц. Все рыцари входили в элитный отряд Модеста. Они удостаивались великой чести: становились личными защитниками короля, а самое главное — получали частичку его собственной силы.

Чтобы попасть в замок, требовалось обладать недюжинным потенциалом и безмерным желанием любой ценой защищать короля. Простой народ называл обитателей замка одним словом — пепельные. Такое название им присвоили за особую силу: каждый сержант умел управлять огнём, способным пожирать всё живое, превращая в пепел. А если пепельному удавалось приложить невероятные усилия и стать приближенным к королю рыцарем, благодаря силам Модеста огонь его приобретал благородный чёрный цвет. Такого же цвета крест изображался на эмблеме, обвитый чёрной шипастой розой.

Только избранные способны стать рыцарями. Но Илларион не был особенным. Даже сейчас он был вынужден приводить в порядок