Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет

пустеющую тренировочную площадку, чем традиционно занимались только те, кто показал себя на тренировках хуже всех. Вот уже пятнадцать лет подряд каждый день уборкой занимался один только Илларион. За пятнадцать лет он так и не получил статус выше новичка.

Но он привык, ведь уборкой должны заниматься худшие. Он был худшим. Значит, всё делал правильно.

Поначалу он словно не жил вовсе. У него не было прошлого, только настоящее и, возможно, будущее. Не было способности к управлению огнём, а значит, и потенциала. Он просто существовал. И всё ещё не понимал, за какие заслуги получил возможность стать сержантом пятнадцать лет назад.

Его первые воспоминания переполнены бескрайними бесцветными полями Иару — местом, куда попадают все грешные души.

Поля находились в мире живых и сплошь окружали весь материк Муспельхейм, где жили обелиски — наполовину люди, наполовину — звери. На протяжении многих тысячелетий Муспельхейм, зовущийся в те времена Ванахеймом, был отрезан от цивилизации полями Иару. Обитаемая часть материка пестрела густыми зелёными лесами, озёрами с чистейшей водой и самыми красивыми кувшинками, живописными холмами, усеянными благоухающими полевыми цветами и лечебными травами, широчайшими посевами, ежегодно приносящими огромные урожаи.

Поля Иару же, заключившие жителей материка в кольцо, были территорией мёртвых. Ещё с зарождения человечества они были пристанищем грешных душ, что не имели права рассеяться, отправившись в блаженное небытие. Однако четыреста лет назад, когда материк ещё носил название Ванахейм, к власти пришёл новый король, а материк почётно переименовали в Муспельхейм.

Многие и многие годы душа каждого обелиска по прошествии жизни становилась обитателем полей Иару. За все грехи, что народ совершал на протяжении тысяч лет, души их не могли покидать мир живых даже после смерти. И четыреста лет назад настал момент, когда поля Иару, заполнившиеся душами полностью, грозились покрыть собою весь материк, не оставив ни кусочка жителям Ванахейма.

Но снизошёл спаситель, принёсший в жертву небесам потомков лжебогов. Тиранов, что правили этой землёй много тысяч лет. Грехи народа обелисков были прощены, а поля Иару стали отступать. Отныне вечным скитанием обременялись лишь те души, что спаситель лично определял как грешные, и сжигал чёрным огнём, обращая тело в пепел. Не смели жители совершать более дурных поступков и благоговели перед новым правителем.

Им был Модест Розенкрейц. Великий пепельный обелиск, что в одиночку отмолил все грехи смертного народа. В тот же год через поля Иару к океану был проложен мост, позволивший вести торговлю с другими цивилизациями. Муспельхейм стал раем в Первом Измерении.

Но не все жители были благодарны за спасение. За последние годы недовольных властью становилось всё больше. Всё дальше распространялся культ прежних божеств, презирающий пепельных. Илларион не понимал, почему народ негодовал. Ведь их спасли от поглощения полями Иару и дали возможность торговать с другими странами. Чего ещё им не хватало? Он лично провёл среди бесцветных цветов Иару несчётное количество времени и прекрасно знал, как несладка жизнь на землях грешников. Какой прок становиться ими?

Илларион не знал, сколько прошло времени с тех пор, как он появился на свет. Может, год, может, сотня, а может, несколько тысяч лет. Он помнил лишь, что бесцельно скитался бесконечно долгое время. Вокруг одинаковые серые цветы высотой с половину человеческого роста, неизменно ровная на протяжении тысяч километров линия горизонта. Только небо иногда меняло цвет: днём бледно-розовое, прячущее где-то солнце, а ночью тёмно-серое, освещённое двумя белыми лунами — поменьше и побольше, ни одной звезды, ни одного облака.

Илларион не знал, кто он. Не знал, где находится. Не знал, есть ли ещё живые в этом мире, и жив ли он сам. Не знал, сколько времени пройдёт ещё, прежде чем он исчезнет, окончив наконец своё бесцельное скитание.

И вот, когда наступало очередное после тысячи таких же утро, путь Иллариону преградила незнакомая фигура. Девушка, чьё лицо скрывалось в тени капюшона чёрного плаща, остановилась напротив него. Её длинные чёрные волосы блестели в тусклом свете бледно-розового неба, а равнодушные оранжевые глаза пристально вглядывались в лицо Иллариона из-под полупрозрачной вуали.

«Твои скитания окончены, — сказала та. — Пора возвращаться в мир живых, Илларион».

Тогда он и узнал, что его зовут Илларион. И что в этом мире есть другие живые. А девушка была принцессой Марианной — единственной дочерью Модеста среди тысяч сыновей.

У Иллариона не было ни прошлого, ни сил, ни даже имени когда-то. А король отдал приказ о том, чтобы привести его в свой замок и сделать одним из сержантов королевской армии. Вот уже пятнадцать лет прошло с тех пор, как великий спаситель наградил его правом зваться стражем даже при том, что у того нет никаких способностей. Модест Розенкрейц был поистине добросердечен.

Все сержанты и рыцари были семьёй короля. А значит, с приходом в замок Илларион обрёл и семью. Он не знал, что такое «семья», но искренне верил, что это нечто прекрасное. Ведь всё, что даровал народу великий спаситель, должно зваться прекрасным.

За пятнадцать лет Илларион не успел ни с кем сблизиться. Его либо сторонились, либо открыто насмехались. В узких коридорах казарм его то и дело задевали плечом, сбивали с ног на тренировках, заставляли делать грязную работу вместо них. Каждого удивляло, как новичок без способностей вообще оказался в замке. Но Иллариона не волновало подобное. Он просто был благодарен Отцу за то, что тот прервал его бесконечные скитания и принял в свою семью. Эти глупые сержанты понятия не имели, как на самом деле должны быть благодарны Модесту Розенкрейцу.

Ещё больше, чем Иллариона, любой пепельный презирает оборотней. Ведь те, несмотря на защиту короля, всё равно противятся его власти и мечтают свергнуть, вернув из небытия своих прежних богов. Обелиски были поистине глупыми и бесполезными существами, Илларион понял это в первые дни пребывания здесь. Ни один оборотень не умел управлять огнём и никогда не станет достойным даже ступить за порог замка. Те, кого король считает никчёмными — настоящие грешники, которых после смерти ждут скитания в полях Иару. Модест Розенкрейц был настолько благородным, что защищал даже грешников, пока те ещё были живы. А после смерти собственными руками дарил им возможность искупить все свои злодеяния. Высшее благо для грешника.

Чтобы поддерживать свою силу, Модест забирает силы оборотней, делая их обычными людьми. Каждые пятьдесят лет заключённые главной и единственной тюрьмы Муспельхейма — Тартара, выпускаются в лес, окружающий замок. Сержанты ждут, когда пробьёт колокол, и отправляются на охоту. Те, кто поймают живьём больше всего добычи, повышаются до эсквайров, а спустя несколько