Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет

— Как тебя зовут?

— Пандора! — вырвалось криком из девичьих уст. В тюрьме за любое неповиновение полагалось наказание: не ответишь на вопрос — отправят на пытки.

— За что тебя заключили в Тартар?

— Я… Меня… За покушение на короля!

— …

Илларион смолк в раздумьях. Девушка быстро бегала, но её биополе определённо точно было медным, причём довольно тусклым. Сил слабого медного обелиска ни за что не хватит, чтобы нанести хоть какой-то урон пепельному, не говоря уже о короле. Пандора точно что-то скрывает.

Понимая, что теряет время, Илларион всё равно не желал вот так просто отпускать девушку.

— Расскажи, что с тобой произошло на самом деле, и мой меч пронзит тебя без боли.

Пандора тут же навострила ушки и растерянно уставилась на него своими большими розовыми глазами. Пепельный не только не стал вонзать клинок сразу, но ещё и хотел разобраться в причине её заключения! Он очень, очень необычный пепельный. Но добрый ли? Наверное, издевается над ней, чтобы, хохоча, вонзить клинок сразу в сердце. Тонким голоском девушка поведала свою короткую историю, часто запинаясь от подступающих к горлу слёз.

Она попала в Тартар только пару дней назад. Их семья была бедна, но не настолько, чтобы каждый день просить милостыню на площади. Денег хватало на самый минимум, они даже жили в собственном доме на краю столицы, хоть и в обветшалом, но вполне пригодном для ночлега.

Отец рано ушёл из жизни: слёг от болезни, когда Пандоре было десять. Мать с утра до ночи работала в поместье обелиска-дворянина, а сама Пандора помогала пасти скот, за что тоже получала небольшую горсть монет. Так и жили спокойно и размеренно, но с каждым годом крестьянам вроде семьи Пандоры приходилось платить всё больше налогов. Спустя пять лет после смерти отца на главной площади началось масштабное восстание, в котором участвовала и мать Пандоры.

Девушка с детства много слышала о подобном. В Муспельхейме восстания случались очень часто и каждый раз заканчивались очередным страшным кровопролитием, сотни крестьян не возвращались с площади, десятки семей оставались без кормильцев. Девушке мать наказала сидеть дома и не выходить на улицу, пока не стихнет шум. Но Пандора очень волновалась за матушку и, ослушавшись, кинулась к площади спустя пару минут, как женщина переступила порог.

Крестьян было очень много, на площади не то, что яблоку было негде упасть — даже дышать было тяжело, настолько плотной была толпа. Все кричали, кто-то плакал, кто-то уже бездыханно лежал, сбитый с ног давкой, не в силах встать обратно на ноги.

Пандора видела много таких тел: немало крестьян ложилось прямо на улице с прижатыми к позвоночнику пустыми желудками и больше не вставали. В детстве, когда они с мамой возвращались домой, мама одёргивала Пандору за руку подальше от тел и приговаривала, что кружащие вокруг них мухи могут вызвать неприятную сыпь. Пандора не любила мух и всегда слушалась наказа матери обходить тела стороной. Но сейчас мама и сама была где-то среди этой толпы, её нужно было найти и вывести отсюда, чтобы и она не заразилась. Пандора была ловкой и быстрой, поэтому стремительно расталкивала кричащих крестьян, выискивая знакомые розовые мамины рога.

И вот, наконец, среди тысяч кошачьих, оленьих и львиных голов она увидела знакомый силуэт. Но вдруг среди общего шума со стороны статуи короля в центре площади послышались крики боли умирающих людей — стража начала жестоко подавлять восстание, стреляя из луков с крыш высоких зданий и пронзая крестьян острыми копьями. Пандора напугалась пуще прежнего — мамины розовые рога были очень близко к статуе!

Пока оборотни в панике убегали с площади, Пандора со слезами на глазах, но уверенно двигалась против течения, не обращая внимания на мёртвые тела обелисков под ногами и вокруг. Ей нужно было найти свою живую маму! А от сыпи они потом вылечатся! Толпа поредела настолько, что девушка стала отчётливо видеть её. Рыцарь из отряда короля направлял на женщину меч, но та стояла непоколебимо, яростным взглядом прожигая во лбу стража дыру. Они что-то кричали друг другу, но Пандора не могла ничего расслышать сквозь чужие оглушительные вопли.

Она всё ещё бежала к маме, когда та достала из складок плаща кухонный нож и кинулась с ним на пепельного. Один миг — и каменная плитка перед Пандорой окрасилась в красный. Мама осела на колени, а затем бездыханная со шлепком повалилась на бок. Багровая лужа под её телом растекалась всё шире, отражаясь в распахнутых розовых глазах Пандоры, а силуэт Пандоры отражался в луже. Колени её перестали дрожать, но и грудь больше не вздымалась судорожно от вдохов. Она хотела сделать шаг назад, но не сумела. Стеклянными глазами наблюдала за тем, как кровь вытекает из пронзённой насквозь груди матери, которая ещё полчаса назад нежно поцеловала Пандору в лоб, пока та благодарила маму за вкусное овощное рагу на обед.

Когда страж подходил к Пандоре, чтобы заковать в наручники, она всё ещё не двигалась и пристально глядела на маму. Может, она притворяется? Сейчас она встанет на ноги, вонзит нож пепельному в шею, и они вместе вернутся домой, чтобы приготовить не менее вкусный ужин? Папа уже давно умер, но мама не могла умереть. Пандора не могла остаться без родителей.

Это неправда, сейчас она немного отдохнёт и придёт в себя. Она не умерла.

Не умерла.

Не умерла.

Не умерла.

Пандора очнулась за решеткой в сырой камере Тартара с тяжёлыми ржавыми наручниками на руках. Страж окинул девушку презрительным взглядом и буркнул, что Пандора теперь будет заключена здесь вместо матери. Женщина нарушила закон, покусившись на жизнь рыцаря из личной стражи короля, а значит, на самого Модеста Розенкрейца. Мать умерла, и ответственность за преступление понесёт её дочь.

Так Пандора и попала в Тартар. За покушение на короля.

Илларион был сбит с толку. Законы гласили, что покушение на короля карается годом ежедневных пыток, а затем и смертной казнью. Но он никогда не слышал, что за совершившего преступление умершего родителя в Тартар заключали его ребёнка. С одной стороны, рыцари имеют право сами выносить приговор преступникам, с другой — Пандора не совершала преступление собственными руками.

Она была грешницей? Или грешницей была только её мать, а сама Пандора невиновна? Илларион уже ничего не понимал. И вновь