Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет

меняются и обстоятельства. Младшие мои сыновья, отныне и вам да будет известно, ради чего все мы с вами трудимся на протяжении уже четырёх сотен лет. Ради Пророчества, что решился рассказать всем жителям Муспельхейма один из тиранов-потомков лжебогов перед расплатой за грехи свои! Так и погибли бы все обелиски, если бы не выпытал я у него эту правду в тот день, теперь и вы услышите её.

«Нигредо. Родится из пепла прошлого дитя, столетиями без цели скитавшееся. Однажды вороны выклевали его прежнюю плоть.

Альбедо. Словно ото сна кошмарного проснётся на земле иной, ещё полтора столетия созерцать чужие судьбы будет, подобно лебедю из темной пещеры своей.

Цитринитас. Золотым орлом с небес сорвётся, глотку хватая добыче, что предкам своим в знак благодарности преподнесёт.

Рубедо. Выклюет пеликан свои внутренности, предкам даруя. Установится истинный порядок вещей, Фениксом обретён Философский Камень будет».

Рыцари, стоявшие подле трона, слушали Пророчество с благоговением, как если бы слышали его в первый раз, и как смертные внимают каждому слову, что вещает им сошедшее с небес божество. Сержанты с замиранием сердца взирали на короля, не смея нарушить священную тишину своим дыханием.

Так значит, все эсквайры и почётные рыцари служили в замке не только, чтобы защищать короля ценой своих жизней, но и дабы исполнить Пророчество? Но что оно предсказывает? Почему столь туманен его слог? Плотная пелена заволокла сознание Иллариона, едва ли оно было в состоянии внять хоть одному слову из Пророчества, но он всё равно с первого раза запомнил каждое. Память его была не такой кратковременной, как у смертных, за всю жизнь он забыл только годы скитаний в полях Иару. Тем временем король, выждав паузу, вновь вернулся к приговору:

— Дитя, чтобы искупить этот грех, будет мало казнить тебя или приговорить к сотне лет пыток. Чтобы возместить то, что забрал, ты можешь только исполнить Пророчество собственными руками. Ты понимаешь, насколько малы шансы, что сможешь загладить свою вину?

Исполнить Пророчество… Собственными руками? Но как такой грешник, как он, может быть человеком, что установит истинный порядок вещей?

Это ведь попросту невозможно. Чтобы искупить свои грехи, он должен совершить невыполнимое. Вот что требовал от него Отец. И даже сам король не мог быть уверен, что Илларион окажется тем, кто приведёт Пророчество в действие. В таком случае, что произойдёт, если совершить невозможное ему не удастся? Спросить не позволят, сейчас он мог только ответить на вопрос, что задал король:

— Я понимаю, Отец. Для того, кто совершил столь ужасное преступление, не может быть наказания более мягкого, чем это.

— Чтобы исполнить своё предназначение, тебе требуется отправиться на иную землю, а там, наблюдая, понять, что требует Пророчество. Даже мне неведомо это, но, согласно предначертанному, станет ясно самому избраннику судьбы. Мир тот зовётся Землёй. Четыре сотни лет назад туда с позором при помощи магии отправились самые близкие потомки лжебогов — члены прежних королевских семей и тысяча их вернейших последователей. Найди потомков свергнутых, и тогда узнаешь, что требуется для перехода на конечную фазу Пророчества.

Илларион не знал ничего о Земле, даже не знал о её существовании до сегодняшнего дня. И надеялся получить хоть часть ответов на молчаливые вопросы, но тишину вдруг нарушил оглушающий звук: какофония пяти огромных колоколов над центральной башней замка, что использовались только в самых крайних случаях. За четыреста лет царствования Модеста Розенкрейца никому ещё не доводилось слышать их тревожный звон.

Тысячи сержантов и даже рыцари не могли сдержать волнения и в панике озирались. Насколько критична была ситуация, если даже четыре века болтающиеся без дела звонари были вынуждены выйти на свои посты?..

Гигантские двери зала с грохотом открылись, разрезав темноту узкой полоской слепящего света и пропустив внутрь задыхающегося от быстрого бега дежурного. Он едва находил в себе силы дышать и, когда звон колоколов наконец стих, лишь коротко, задыхаясь, вскрикнул: «Восстание!»

Почётные рыцари пришли в себя раньше остальных и тут же принялись раздавать приказы, сержанты так быстро, как только могли, исполняли их, строем выбегая на улицу и минуя упавшего без сил гонца, тишина в безмолвном тронном зале вмиг завибрировала хаосом. Блики доспехов и звенящих о ножны орудий мелькали со всех сторон, а от тёмных каменных стен отражались тысячи громких голосов. Даже король поднялся с трона, а Марианна материализовалась подле него безмолвной чёрной тенью. Илларион не знал, что делать. Совершив преступление и лишившись доспехов, он больше не имел права исполнять службу, но никак не мог отделаться от мысли, что сейчас должен вместе с остальными бежать на улицу и всеми силами защищать ворота замка.

Тронный зал опустел спустя минуту после начала тревоги, почти все пепельные успели покинуть замок, возле трона остались лишь Модест, Марианна, Илларион и несколько рыцарей. Король убедился, что отряды работали слаженно, и собирался повернуться, чтобы послать к воротам Марианну. Но в тот же миг та с едва заметной глазу скоростью вдруг оказалась в сантиметрах от него. Из открытого окна под потолком зала просвистела молнией летящая стрела!

Илларион лишь краем глаза заметил скрывшийся за стеной силуэт и рефлекторно обернулся на трон, когда услышал сдавленный хрип. Марианна осела на колени, зашелестев одеждами, из её груди торчала длинная стрела, с наконечника на пол тихими шлепками капала кровь, хлынула изо рта, стремительно окрашивая ткань на груди в красный. Дрожащей рукой она намеревалась достать стрелу, но путающимися пальцами не смогла даже обхватить её. Выражение лица короля нельзя было рассмотреть сквозь капюшон, лишь предполагать, какой силы ярость на нём закипала. Только что эта стрела едва не попала в его грудь, а принцесса прикрыла его своим телом.

Илларион не дышал и широко распахнутыми, остекленевшими глазами глядел, как Марианна кашляет, брызгая кровью. Что это за стрела? Даже Марианна без сил упала на пол, истекая кровью. Неужели обелиски смогли найти оружие против пепельных? Восставшие уже добрались до замка!

Холодное пламя паники не успело охватить его целиком: неведомая сила, вмиг разросшаяся за спиной, потянула его назад, в сторону от короля. Илларион не нашёл сил сопротивляться. Перед тем как земля ушла из-под ног, а свет вокруг окончательно померк, он в последний раз увидел, как Отец вскидывает руку, творя заклинание.

Вдруг исчезло всякое притяжение, его тело зависло в воздухе. В пространстве без единого источника света. Ни искры, лишь темнота. Ни шороха, лишь тишина. Небытие? История с Пророчеством и Землёй нужна была для отвлечения внимания, чтобы, внезапно попав сюда, он испытал ещё больший ужас?