Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет

была на несколько лет младше мальчика и от испуга не могла сделать и шага на негнущихся дрожащих ногах. Послышались медленные шаги и шелест травы под стальными сабатонами. Страж с запачканным кровью копьём медленно приблизился к замершей от шока девочке и так же вонзил в её плечо железный, блеснувший в лунном свете наконечник. Послышался тихий хруст и сдавленный крик, а затем глухой стук падающего на землю тела. Это её тоненький писк привёл Иллариона к поляне.

Оба маленьких обелиска теперь лежали без сознания. Оборотни куда крепче людей, и после таких ранений даже дети быстро приходят в сознание с уже затянутыми ранами. Пепельный легко подхватил обоих, словно мешки с сеном, и поспешил на опорный пункт, чтобы организаторы засчитали его баллы, прежде чем оборотни сбегут. За них он получит уже четыре очка.

Всё это время Илларион, не двигаясь и почти не дыша, сидел в кустах и пытался понять причину, по которой его вдруг нахлынули странные чувства, никогда прежде не охватывавшие его. По всему телу прошёл неприятный холодок, но Илларион никогда не мёрз и не потел от жары. Когда Марианна привела его в замок, рассказала абсолютно всё, что парень знал сейчас об этом мире. На Дикой Охоте пепельные ловят заключенных в Тартаре обелисков, совершивших какое-либо из самых страшных преступлений. Но два этих оборотня были совсем маленькими, неужели уже успели стать преступниками?

Марианна рассказала также, что не все обитатели Муспельхейма такие же долгожители, как Илларион и король. Все обелиски сначала рождаются маленькими. Их называют детьми. А спустя несколько лет становятся взрослыми и в пятнадцать выглядят примерно так же, как Илларион сейчас. Дети оборотней ещё более глупые, чем их родители, поэтому ещё не знают, что хорошо, а что плохо. Может, поэтому эти двое оказались в лесу в качестве добычи?

Но даже рациональные размышления не дали Иллариону избавиться от вязкого ощущения в груди. Оно неприятно жгло, будто он проглотил за раз килограмм крапивы, не давало нормально вдохнуть и заставляло больно сжать челюсти. Может, эти дети обладали особенной способностью и отравили его сознание? Остаётся надеяться, что симптомы не усилятся, и он сможет продолжать охотиться.

Спустя час в лесу стало совсем темно. Тусклый свет двух алых лун почти не освещал, лишь придавал едва различимым поверхностям красноватый оттенок. Но обелиски могли хорошо видеть даже в таком окружении. Всё это время в части леса, в которой охотился Илларион, стояла такая тишина, что иногда подрагивал от редких мурашек даже он. Ни шороха, только хруст веток и желудей под ногами и шелест листвы на верхушках дубов. Он уже хотел сменить направление и попробовать охотиться в другом месте, но вдруг заметил, как вдалеке едва различимо, на совсем короткий миг блеснул выбивающийся из темноты белый силуэт. Без раздумий он тут же сорвался с места. Ветки кустов рядом затрепыхались на поднятых от его рывка вихрях.

Добежав до места, где заметил неизвестного, он краем глаза уловил движение справа и, не колеблясь, тут же резко сменил направление. Наконец-то — первая добыча! Надежда уже почти угасла в его сердце после часа безделья, но теперь ярким пламенем загорелась с новой силой. Его бесстрастное лицо осветил тусклый алый свет выглянувших из-за облаков лун. Словно те заинтересовались и решили понаблюдать за его первым успехом лично.

Десять минут Илларион и неразличимый от скорости, казавшийся размытым белым пятном силуэт играли в догонялки. Парень, хоть и продолжал уверенно бежать, нисколько не уставая, нахмурился. Этот силуэт был шустрым. Слишком, до странности шустрым. Не за серебряным ли обелиском он устроил погоню? Как только поймает, первым делом узнает его ранг. Сражаться с серебряным, вооружившись одним только мечом, слишком опасно. Однако этот всё убегает, не выказывая никакого желания вступать в бой. Загоняет в ловушку?

Пока Илларион, не сокращая дистанции, на ходу размышлял о своём следующем шаге, белый силуэт вдруг споткнулся о большую корягу и плашмя упал прямо на траву. В тот же миг Илларион нагнал добычу и, навалившись, вонзил меч в землю в сантиметре от её лица. Все пути к отступлению были отрезаны. Когда учащённый от дикого бега стук сердца стих, и он смог нормально рассмотреть силуэт вместе с биополем, Илларион распахнул глаза ещё шире, чем на прошлой остановке.

Быстроногий обелиск, которого ему с таким трудом удалось, наконец, поймать, оказался девушкой не старше лет пятнадцати. Она дрожала как осиновый лист, не смея даже вдохнуть под весом стража из королевского замка. Ночью было довольно холодно, а девушка была одета только в лёгкое белое платье. Она тоже превратилась наполовину: на голове виднелись розовые козьи рожки и уши, а вместо стоп — розовые копыта. Белые волосы заплетены в две короткие косички и растрепаны от долгого безостановочного бега. Маленький козий хвостик испуганно дёргался при каждом резком звуке, будь то шелест листьев или падающая шишка. Девушка прикрыла голову руками в ожидании смерти.

Медная коза.

Илларион всё не мог взять в толк, откуда среди заключённых столько детей. Могут ли на самом деле быть неокрепшие души грешными? Разве не искупляют они грехи своих предков в течение жизни, лишь во взрослом возрасте по-настоящему оступаясь, совершив непростительное злодеяние? Эта девочка дрожала от страха, даже не пыталась сопротивляться. Она не была похожа на жестокого убийцу или вора.

Пепельный вдруг поднялся обратно и, вынув из земли меч и со свистом им взмахнув, направил остриё на оборотня. Чтобы успеть заработать хотя бы десять очков, ему бы стоило поторопиться, но минутное желание выяснить правду почему-то пересилило желание победить. На этой Охоте творилось нечто странное. Он нахмурился, пристально прожигая серыми глазами дрожащую спину девушки. Та снова вздрогнула, когда он заговорил:

— Поднимись на ноги и встань лицом ко мне.

Девушка замерла. Разве её уже не должны были пронзить клинком и отправить за съедение королю? Почему этот пепельный говорит с ней, со своей добычей?

Она судорожно поднялась и едва не упала обратно: бледные колени не переставали трястись. Десять минут она убегала на грани своих возможностей, едва не упав в обморок от усталости, но тщетно: всё равно не смогла оторваться, глупо запнувшись о корягу. Этот страж был очень силён и ловок, но почему-то всё ещё ничего не сделал с ней. Или только собирается?.. Она испуганно уставилась на парня, широко распахнув ярко-розовые глаза с горизонтальными зрачками, и едва держалась, чтобы вот-вот не заплакать, глаза уже начинали блестеть от проступившей влаги.

Илларион вскинул бровь: что за странная эмоция на