Танец теней - Гурав Моханти

ее, покрытой пышными рыжими волосами, клубился настоящий хаос кошмаров прошлого и надежд на будущее. Она вспомнила, какие муки ей пришлось пережить во время поисков, и содрогнулась при мысли о том, через что ей придется пройти, если ее опасения оправдаются. Даже не если… когда.

Ее откровение обрушилось на «Клику розы», как коса жнеца, и все они столь плотно сжали зубы, что на их лицах она увидела предтечу того ужаса, что готов был пасть на мир. Пусть гильотина закона может заставить «Клику Розы» прекратить наводить ужас на людей, Сосуд Календулы был явлением иного порядка, пусть эта чума и была почти такой же мифической, как дэвы. Последняя вспышка, случившаяся шесть тысяч лет назад, уничтожила династию Икшваку Империи Косалы. Ачарья Санкара, летописец Сраваста, описал те мрачные дни.

Все кончилось тем, что одни жители города, погрузившись в безумную ярость, кинулись избивать, рвать и поедать других. И ярость эта жила до тех пор, пока сердце страждущего не останавливалось. Понадобились усилия трех соседних царств, чтобы изолировать Сраваст, – город попросту окружили стеной из огня и стрел, позволив ему сгореть. Ачарью Санкара нашли сидящим на стуле с пером в руке, а его жена, заразившаяся этой чумой, еще при жизни перегрызла ему горло.

Именно из его книг мир узнал об этой страшной чуме. Она распространялась от глаза к глазу, вмиг сводя несчастных с ума, если они были взрослыми, и за считаные минуты уничтожая их, если они были детьми. Зеленый Орден Меру предписывал только два способа лечения Сосуда Календулы: топор и факел. Несчастного надо было без раздумий обезглавить и сжечь, дабы остановить всяческое распространение заразы. Вахура читала, что чуму можно было остановить, выколов глаза булавкой, но это помогало не всегда – ведь страждущего это, конечно, могло спасти, но для того, чтобы нанести такой удар, человек должен был заглянуть в глаза Календуле, а сведений о несчастном, кто решился бы на это, не сохранилось. Увидеть глаза жертвы этой чумы означало конец всякой надежде. И вот теперь Вахура сообщила «Клике розы», что из царства Балх могла распространиться Календула. И выиграть войну с ней без острых игл было невозможно. Ведь не останется тех, кто восстанет из пепла, не будет того, кто примирится с победителями. Можно было не объяснять очевидное: появившись в Балхе, чума распространится через границы, пожирая мужчин, женщин и детей. Зараженные осквернят свои же лица, ибо они станут истинными богами-разрушителями и уничтожат весь мир – ведь дороги ныне столь широки, что мир стал чудовищно мал.

Но, к их чести, «Розы» не дрогнули перед угрозой Календулы. Возможно, на закате своей жизни они почувствовали жалость и, возможно, сострадание к миру, готовому оказаться в ловушке кошмара, от которого невозможно будет очнуться, к миру, способному утонуть в волнах чумы, из которых невозможно будет выбраться.

– И ты хочешь сказать, что в Балхе есть кто-то, кто специально заражен Неоткрывашкой, и этот человек до сих пор дышит? – спросил Орим.

Вахура украдкой ущипнула себя, стараясь прогнать все воспоминания о своей сестре.

– Да, – ей даже удалось солгать, – мы не знаем, кто заражен или, если уж на то пошло, кто те негодяи, которые это сделали, но они… убили мою мать этой чумой, чтобы доказать свою правоту, и теперь требуют выкуп за наше царство. Отец верит, что, если он уступит, на этом все кончится, но я сомневаюсь, что на этом их злодеяния прекратятся.

– Поскольку эта чума распространяется через взгляд, – перебила ее Асшай, – хорошо локализованная зараза равнозначна не локализованной вообще.

– Пусть она договорит, – вмешался Айлмар. – И ты полагаешь, что существует заговор с целью использовать его… этого зараженного в качестве оружия в Балхе?

Вахура нервно кивнула.

– Как раз в тот момент, когда ты думаешь, что человечество не может опуститься еще ниже, они поражают тебя, становясь на четвереньки, – проворчал Калай.

Айлмар пропустил это мимо ушей.

– И в свитках дэвов есть ответы, которые ты ищешь? В нем есть способ защитить невинных от миазмов чумы?

– Да, – снова убежденно солгала Вахура, гадая, знают ли «Розы», что она не совсем откровенна с ними. Что она понятия не имела, были ли в свитках хоть намеки на Календулу, не говоря уже о том, что там могли быть ответы на то, как от нее спастись. Но признаться в этом «Розам» она не могла. Даже тень сомнения могла поколебать их решимость. Они должны были поверить, что свитки дэвов – единственный выход. Ей было очень стыдно, что она скрывала правду, но раз уж она не сказала, зачем ей на самом деле нужны свитки, стоит ли что-то сейчас менять? Да и выбора у нее не было. Правда ничем бы не помогла. Если бы они хотя бы заподозрили, что ее сестра заражена, они вышвырнули бы Вахуру прочь и потребовали, чтобы она отрубила ей голову и сожгла. История давала лишь единственное копье, чтоб заколоть им Сосуд Календулы. Уничтожить носителя. Одно лишь копье. Защиты от этого не было. Как и лекарства.

– Каждая раса в этом мире, – начала Вахура, – животные, птицы, рыбы заключены в клетку собственных чувств, позволяющую воспринимать лишь крошечный клочок огромного мира. У нас всего пять чувств. Моряки не могут отслеживать морские течения так, как на это спобны акулы. Голубой Орден не чувствует магнитные поля, которые используют малиновки. Мы не слышим громких криков колибри или пронзительных воплей китов. Мы даже не способны вообразить новый цвет. Но пчелы могут. Дети Света могли. Я не знаю, о чем говорю, но из слухов о свитках дэвов я почерпнула разрозненные отрывки. Не знаю, как дэвы узнали о том, что неведомо нам, но они ткали смыслы из того, что для нас невообразимо, и они были просто одержимы болезнями смертных, и поэтому у них должен был быть способ защитить мир от Сосуда Календулы.

Орим резко опустился на стул, так громко стукнув им об пол, что это даже напугало Вахуру, но старик лишь наклонился вперед, будто только что осознал что-то новое:

– Ты царевна. Почему ты пачкаешь… свои ноги, разыскивая ответ? Разве у тебя не должно быть кучки помощников, выполняющих твои приказы?

– Она хочет поизображать божество, – покачала головой Асшай. – Крошка-царевна хочет поиграть в героя.

Тошад сдавленно застонал:

– Хуже нет, чем когда человек хочет оказать услугу миру. Поэтому ты здесь? Разве твой отец не должен был выделить тебе целую армию?

Если бы… подумала Вахура. Отца тревожило совсем другое. У него было множество теорий, что и как произошло, но самая