Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

В сарайчике стоял привязанный к столбу олень – точнее, самка оленя. При виде Стража она встрепенулась, замахала хвостом.

– Хм… такого я не ожидала, – честно призналась я.

– А чего ты ожидала, позволь спросить?

– Чего угодно, только не оленя.

– Это Фионула. Сокращенно – Нула.

– Имя ирландское, – помолчав, заметила я. Фионула – «белоплечая». – В Сайене ирландский язык запрещен. Почему ты так ее назвал?

– За красоту.

Страж снял с Нулы потрепанный ошейник и получил ласковый тычок носом. Я не сомневалась: обретя свободу, девочка бросится прочь. Однако она не трогалась с места и смотрела на рефаима. При виде белых пятен у нее на шее я расплылась в улыбке.

Страж заговорил с ней на неведомом языке, поглаживая холку. Она зачарованно принимала ласки. Его голос странным образом откликался у меня внутри.

Пару месяцев назад я бы грохнулась в обморок, увидев, как гигант хлопочет над оленем, а сейчас даже бровью не повела. Обычный вечер в Оксфорде, подумаешь.

– Она обожает яблоки, – сообщил Страж. – Хочешь ее покормить?

Я кивнула – и чуть не проворонила зеленый плод, брошенный мне рефаимом.

– Ты просто… достаешь яблоки из ниоткуда?

– Возможно.

Нула повернулась ко мне и задергала носиком.

– Только не спеши, – предупредил Страж.

Я робко шагнула вперед и протянула яблоко. Нула тихонько зафыркала, но после увещеваний моего спутника схватила плод.

– Не обижайся. – Он снова погладил оленя. – Нам надо еще поработать над ее поведением.

– Зато твое постепенно налаживается.

– Хм.

На извинение это не тянуло, ну и ладно. Нула лизнула мою ладонь.

– Она красавица, – искренне сказала я, поглаживая шелковистую шерстку. – Почему ты не заберешь ее в «Магдален»?

– В городе животных держат лишь на убой. В «Магдалене» ланей разводят на мясо и мех. Я не хотел подвергать Нулу опасности, поэтому привел сюда.

– Получается, ты спас оленя? Зачем, стесняюсь спросить?

– Для компании. И для тебя.

Я тонко улыбнулась:

– С намеком, что меня нужно дрессировать?

– Вовсе нет.

Страж вышел из сарайчика, Нула с его одобрения устремилась к реке.

– Ты грезящая странница. – Он уселся на разрушенную до основания каменную стену, лицом ко мне. – В чем это проявляется?

– Тебе не надоело обсуждать одно и то же?

– Нисколько.

У меня вырвался горестный вздох:

– Я ощущаю эфир в радиусе мили.

– Верно. Это твоя основа, отправная точка – высокая восприимчивость, недоступная даже рефаимам. Подвижная серебряная пуповина позволяет фантому странствовать по лабиринту, что обостряет твое восприятие.

– Верно.

– Даже не подозревая о своих способностях, ты наверняка воздействовала на людей самым пагубным образом, провоцируя носовое кровотечение и мигрени.

– Откуда ты знаешь? – нахмурилась я.

– Не знаю, а предполагаю. – Страж выдержал мой взгляд. – Но там, в поезде, случилось нечто из ряда вон. Ты испугалась, что тебя отправят на виселицу, и сила, столько лет копившаяся у тебя внутри, впервые вырвалась на свободу.

– Так и было. – Я устроилась на развалинах, подальше от него. – Ты догадался об этом еще до моего появления?

– Нашира получила срочное донесение об убийстве подземщика. На теле не обнаружили ни крови, ни травм. Она сразу поняла, что это работа призрачного странника. Что ты еще умеешь?

– Отрешаться от тела и блуждать в эфире, не разрывая пуповины.

– А еще?

Я промолчала.

– Ты проникла в Алудру, в меня. Даже если тебе не удается попасть непосредственно в лабиринт, ты соприкасаешься с ним. С какой целью?

– Зачастую ни с какой. Оно происходит само по себе. Хотя Алудру мне хотелось основательно помять.

– Куда ты метишь, попав в лабиринт?

– В солнечную зону.

– Логично, ведь именно там обитает душа. Допустим, ты достигла цели. Что произойдет потом?

Повисло напряженное молчание, нарушаемое лишь пронзительным уханьем совы. Луна окунулась в клубящееся облако.

– Ты намекаешь на подчинение фантома, – медленно произнесла я. – Переселение.

– Да.

Моя неподтвержденная способность. Версия.

Джексон затронул эту тему чуть ли не в первый день моего трудоустройства и велел проникнуть в его лабиринт – проверить, удастся ли мне оттуда управлять его телом. Просьба меня потрясла. На тот момент я только училась ощущать эфир. Ник вынудил Джексона оставить меня в покое, но лишь на время.

Может, у меня и получилось бы. Получилось бы затушить треклятую сигару, но мне было страшно. Страшно даже допустить такую возможность. И никакие прибавки к зарплате не могли поколебать моей страх.

– Никогда не пробовала и не собираюсь. И ты меня не заставишь, несмотря на все наши договоренности.

– Представь, каким сокрушительным оружием ты будешь обладать.

– Допустим, я смогу научиться, но зачем? Чтобы передать сокрушительную власть Нашире?

– Ты согласилась тренироваться по доброй воле. Думай не о Нашире, а о себе.

– Тебя мне не подчинить. У рефаимов слишком прочные лабиринты. С вами каждый раз работал эффект неожиданности, а потом вы моментально вышвыривали меня обратно.

– Никто и не просит вселяться в меня.

– А в кого?

Страж выразительно посмотрел в сторону. Проследив за его взглядом, я увидела Нулу, устроившуюся на водопой у реки; изящное копытце разгребало землю.

– Неужели в нее?

– Да.

Мне редко доводилось сталкиваться с лабиринтами животных. На первых порах в Синдикате главной проблемой было заглушать их. Фауны в Лондоне водилось немерено, и меня дико отвлекали порхающие в небесах птицы, крысы в канализации, насекомые.

Вопрос, приживется ли фантом в сознании зверя. А вдруг у меня поедет крыша? Вдруг Нула пострадает от вторжения? Или мы обе? Интересно, как она отреагирует: заупрямится или безропотно позволит себя подчинить?

– Даже не знаю, – выдавила наконец я. – Она слишком крупная.

Страж с готовностью поднялся:

– Сейчас найду кого-нибудь помельче.

– Прости, что напоминаю, но у меня нет системы жизнеобеспечения. – Я встала. – И опыта переселения тоже. Неизвестно, чем это аукнется.

– До сих пор твое сердце справлялось, – на ходу бросил Страж. – После наших тренировок любой другой умер бы, но, похоже, твой организм полностью соответствует дару.

– Что не отменяет угрозы для жизни.

– Надолго ты тело не покинешь, обещаю.

– Смотрю, Нашира здорово тебя накрутила. – Я припустила за ним. – Не боишься, что, заполучив мой дар, она захочет вселиться в тебя? И ты доверишь свое тело той, от кого скрываешь стычки с гулями?

Рефаим обернулся. Я остановилась и вызывающе скрестила руки на груди.

– На то есть свои причины. Но поверь, здесь и сейчас мною движет единственное желание – раскрыть твой потенциал.

Я всматривалась в горящие глаза, силясь прочесть хоть что-то. С каменными физиономиями рефаимов можно даже не стараться.

– Ладно, – вздохнула я. – Поищи какое-нибудь насекомое или грызуна. В крайнем случае, птицу.

Страж кивнул и,