Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

Убежать пытались многие. Может, в этом отчасти и состоит испытание? Не поддаться искушению? Я едва не повернула обратно, однако ослиное упрямство подталкивало меня вперед.

С рефаимов станется просто нагонять страху, чтобы никто не совался на окраину леса. Если не рисковать, можно проститься с мыслью снова увидеть свою банду и восстановиться в статусе Бледной Грезы.

Фонарь выхватил из мрака череп.

Точнее, целый скелет в обрывках розовой туники. Вместо ног обрубки, заканчивающиеся у коленей.

Дыхание сперло. Я привалилась к сосне, на лбу выступила испарина. Справа виднелось углубление, усыпанное минными осколками.

Проклятье!

«Не позволяй гордости затмить рассудок», – говорил Страж. Пожалуй, прислушаюсь для разнообразия. Никакой ясновидец не проберется через минное поле в кромешной тьме. Во рту пересохло. На ватных ногах я попятилась, стискивая влажной ладонью фонарь.

Но через пару шагов споткнулась о корень и рухнула на землю. Внутри все оцепенело в ожидании взрыва.

Однако кругом царила тишина, нарушаемая лишь моим дыханием.

Призвав на помощь всю свою смелость, я повернулась к скелету. Костлявая рука сжимала мешок. Перебирая локтями, я подползла к останкам и рывком выхватила потемневшую от крови ношу. Внутри обнаружились фляжка, заплесневелый сухарь и ржавый совок.

Сколько ни копай, из этого ада не выберешься.

У меня вдруг возникла идея. От призрачных странствий сейчас никакого толку, но можно попробовать обратиться за помощью к мертвым. Выудив из рюкзака зажигалку, я прикоснулась к изувеченным останкам и, откинув крышку, повернула колесико. Вспыхнуло пламя. Любой, даже не пиромант, способен привлечь этой нумой призраков, что витают неподалеку.

– Мне нужен проводник. – Я крепче стиснула белеющие кости. – Ты еще здесь?

Ждать пришлось долго. Наконец язычок пламени затрепетал (мое шестое чувство тоже), и из-за деревьев возник призрак – точнее, неупокоенный. Я встала с земли.

Неупокоенных редко встретишь за пределами захоронений. В отличие от привидений, они ревностно охраняют свое последнее пристанище.

– Спасибо, что явился. – Я поднесла зажигалку поближе к призраку. – Мне бы добраться до опушки леса. Сможешь провести меня через минное поле?

Неупокоенный транслировал отчетливое «нет».

– Ладно, попытка не пытка. А вообще, кто-нибудь знает дорогу через мины?

Снова «нет» – на сей раз более категоричное.

– Поняла, лучше не рисковать, – вздохнула я. – К городу меня выведешь?

Призрак устремился в обратную от поля сторону. Зная, что передо мной погибшая розовая туника, я двинулась следом. Ей нет никакой нужды меня обманывать.

Как ни крути, север – мой единственный шанс. Осознание этого горчило не хуже зеленой пилюли.

Впереди замаячила сараюшка. От ветра зажигалка погасла, однако призрак не исчез. Я перевела дух и устремилась в противоположную сторону. Мой проводник витал впереди.

Поход на юг отнял массу драгоценного времени, поэтому я ускорила шаг. Меропа, безусловно, тиран, однако ее суровая муштра помогла вернуть былую форму. По крайней мере, бег давался относительно легко.

Призрак ускорился. Мороз безжалостно кусал меня за щеки, зубы выбивали дробь. Я почти не чувствовала пальцы ног. Спустя вечность восприятие уловило чей-то лабиринт. Потом еще один и еще. С губ облачком сорвался выдох облегчения.

– Спасибо, – обратилась я к призраку. – Дальше можешь не провожать.

Однако тот, весь дрожа, прильнул к моей ауре. Странно…

– Серьезно, я справлюсь.

Фантом не двинулся с места. Наверное, истосковался по обществу за столько лет.

Внезапно внимание привлек странный свет – холодный и бледный, словно лунная дорожка, вот только тонкий полумесяц не мог быть его источником. Влекомая эфиром, я двинулась на свет.

И вскоре наткнулась на идеально ровный ледяной круг. Блестящая гладь сияла в темноте, точно маяк, обрамленный туманом. Я подалась вперед, ощутила пронизывающий холод. Провожатый в панике вился вокруг меня.

Берегись льда.

Возникло непреодолимое желание поступить по-своему – шагнуть на лед, почувствовать, как он хрустит и проваливается под ногами, увлекая меня в неведомые глубины. Почему-то представились черные воды, в которых так легко утонуть.

Лед словно нашептывал: «Иди, не бойся».

В эфире возникла прореха, как будто распахнулась незримая дверь. Я ступила носком ботинка на лед. Шестое чувство обострилось, однако ничего не произошло. Мерцающий круг манил, но внутрь не пускал.

Порыв ветра разметал волосы и вывел меня из транса. В нос ударил запах, пробудивший первобытный, животный инстинкт. Эфир забылся. Волосы на затылке встали дыбом. Я обернулась и посветила фонариком по сторонам.

Луч выхватил из мрака дохлую лису. Редкие пучки шерсти слиплись от крови, в глазницах копошились личинки. Я закрыла нос рукавом.

У старой ивы образовался центр переохлаждения. Лисс рвет крапиву и с опаской косится на лес. Лучше не рисковать.

Чутье подсказывало: передо мной пресловутый центр переохлаждения. А тот, кто расправился с лисой, тоже сейчас бродит по лесам.

Я попятилась. Вдруг неподалеку хрустнула ветка.

Наверное, кто-нибудь из алого патруля – вот только никаких лабиринтов поблизости не ощущается. Послышались шаги – слишком тяжелые для человека. Я укрылась в дупле исполинского дуба и выключила фонарик.

В Лесу Висельников снова воцарилась кромешная тьма.

Гнетущая тишина давила. Шаги загромыхали снова – на сей раз ближе. Потом раздалось громкое чавканье, хруст перемалываемых костей. Кто-то обнаружил лисий труп. Или вернулся за ним.

Моего провожатого затрясло. Слух обострился до предела – я слышала, как тикают стрелки часов, отсчитывая стремительно истекающее время. Даже если в нескольких ярдах от меня гуль – а других вариантов нет, – все равно надо двигать к городу. Осторожно ступая по земле и вздрагивая от малейшего шороха, я начала отступать.

Три утробных щелчка пригвоздили меня к месту.

Все мышцы напряглись. Губы сжались, глаза расширились от страха. Собравшись с духом, я переключилась на эфир.

Вокруг творилось неладное. Исчезли даже птицы и звери, вплоть до дождевых червей.

Эфир всегда ощущался гораздо легче воздуха, однако сейчас он стремительно сгущался, словно холод из материального мира замораживал его изнутри, и в недрах эфирного гнета черной дырой зияло уродливое подобие лабиринта.

Страх сковал меня с головы до ног, дыхание сперло. Если не отвлечь монстра, дорога в город мне заказана. Правда, в рюкзаке лежат дротики… Инстинкт подсказывал: надо лезть на дерево, но тогда поднимется шум. Я пошарила по земле в поисках какого-нибудь метательного снаряда.

Даже самые тихие звуки казались оглушительными – мое дыхание, шуршание пальто. Отыскав камень, я швырнула его в черную дыру.

Он угодил в дерево и упал в листву. Тварь устремилась на стук, следом то ли раздался, то ли почудился гул, словно неподалеку клубился рой мух.

К горлу подкатила тошнота. Даже после приветственной речи и историй Дэвида я вбила себе в голову, что никогда не напорюсь