Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

встали. Старательно притворяясь спящей, я вдруг вспомнила, как попала сюда. Кулаки сжались сами собой. Под ногтями чернела грязь – привет из Леса Висельников.

Тирабелл умолкла. Держалась она напряженно, на лице застыло суровое выражение. Страж тронул ее за подбородок – с такой нежностью, какой за рефаимами сроду не водилось. Тирабелл вроде бы смягчилась и прижалась лбом к его лбу. С минуту они стояли, не шелохнувшись, глаза закрыты, потом Тирабелл ушла.

Любопытно.

Страж запер за ней дверь и, услышав, как я ворочаюсь, шагнул к постели:

– Пейдж, как ты?

– Иди в задницу.

Его глаза вспыхнули.

– Лучше, надо полагать.

– Ты мерзавец, – прошипела я. – Не ожидала от тебя такой подлости…

Забывшись, я облокотилась на левую руку, чтобы приподняться, – и с воплем рухнула обратно на подушки.

– У тебя сломано запястье, – бесстрастно сообщил Страж. – Пришлось наложить лангетку.

– Спасибо, что напомнил. Почему я в твоей кровати?

– Ты замерзла.

– Какая забота. – Я с опаской пошевелила пальцами. – Нашире плевать, как я сдохну. Поэтому можешь смело оставить меня околевать на чердаке.

– Никто не позволил бы тебе погибнуть в Лесу Висельников.

– Верится с трудом. Не ты ли говорил, что никто не отправит меня сражаться с гулями?

– Таково было повеление Наширы. Через смертельный страх мы оценили твою способность использовать дар в экстремальных условиях.

– Уверена, Нашира на седьмом небе. – Опираясь на здоровую руку, я села. – Вот только никаких лабиринтов поблизости не было. Монстр мог запросто меня сожрать.

– Мы полностью контролировали ситуацию.

– Брехня! Ты совсем стебанулся, если думаешь, что соляной круг – надежная защита!

Жаргонные словечки вырвались случайно. К счастью, Страж и ухом не повел.

– Эмитам не пересечь круг. Тебе ничто не угрожало, пока ты спала.

– Ага, спала – когда ты опоил меня снотворным и бросил в чаще, – огрызнулась я. – Мог хотя бы предупредить.

– Второе испытание направлено на способность адаптироваться. Тут нужен эффект неожиданности.

– Тебя послушать, Арктур, так мне нужна куча всякой дряни. – Я решительно откинула одеяло. – С твоего позволения удаляюсь в комнату с дырявой крышей.

– Ты вправе не верить, но я искренне хочу тебе помочь.

– Гори в аду.

– Отчасти я уже в нем.

– Вот и сиди там. Главное, подальше от меня.

– Нет. Мы заключили соглашение, а я договоры соблюдаю свято. Сейчас июнь. Вечером жду тебя на ужин.

– Отлично, – прорычала я, выбираясь из-под одеяла.

В волосах по-прежнему торчали ветки и сосновые иглы. Удивительно, как он соизволил положить меня такую на шелковые простыни.

Впрочем, прислуга быстро все приберет.

– Я налил тебе ванну, – огорошил меня Страж. – Она в полном твоем распоряжении.

– Налил… ванну?

– Тебе нужно согреться.

Я не стала спорить, но напоследок не отказала себе в удовольствии хорошенько шарахнуть дверью.

В ванной горели свечи. Только сейчас я осознала, как сильно продрогла. Кончики пальцев посерели, губы приобрели багровый оттенок.

Раздеться со сломанным запястьем оказалось непросто. Я изогнулась, чтобы рассмотреть в зеркале спину. Между лопаток темнел здоровенный синяк. Я стянула лангетку; основание большого пальца распухло и пульсировало.

Наполненная до краев ванна благоухала лавандой. Я медленно, с наслаждением опустилась в теплую воду и едва не содрогнулась от облегчения. Давно мне не доводилось испытывать ничего подобного.

Слишком измотанная, чтобы пошевелиться, я откинулась на бортик, левую руку свесила через край. Время шло, окна успели запотеть.

К ванне прилагались кусок медового мыла, щеточка для ногтей и бутыль с надписью «Шампунь». Собравшись с силами, я кое-как помылась и занялась волосами.

Страж старается задобрить меня перед ужином. Надо быть начеку, ведь его невеста по-прежнему разыскивает Джексона.

Я нежилась, пока вода не остыла, потом сполоснула голову под холодной струей, вытерлась пушистым полотенцем и, стиснув зубы от боли в запястье, облачилась в теплый халат – в отличие от огромного полотенца, явно скроенный для человека. И поднялась в мансарду за гребнем.

Страж ждал в опочивальне, в том же алькове, где недавно беседовал с Тирабелл.

Он жестом предложил мне сесть напротив.

Я опустилась на стул:

– А почему не гостиная?

– Из этого окна дивный вид. Но если тебе не по вкусу, можем перебраться в гостиную.

Не считая кубка, стол был накрыт на одного. Я скрестила руки и приготовилась к задушевному разговору.

– Майкл готовит ужин. Надеюсь, тебе получше.

– Ага. – Я зачесала назад мокрые пряди. – Ванна мертвого на ноги поставит. Принимать бы ее почаще.

– Думаю, после второго испытания это можно устроить.

– Но благодарностей за элементарный комфорт ты не дождешься.

– Ты не обязана меня благодарить.

– Отлично.

Страж поднес кубок к губам. Я рассеянно притопывала ногой.

– Меропа говорит, ты пыталась подчинить эмита. Опасная затея. Их лабиринты, подобно капканам, заманивают в ловушку витающие неподалеку фантомы. Надо полагать, тебя едва не постигла та же участь.

– О чем ты снова не удосужился меня предупредить. Впрочем, как и о ледниках, – огрызнулась я. – Из них и появляются гули?

– Да. Центр переохлаждения – своего рода ворота в загробный мир, но человеку из плоти и крови туда не проникнуть.

– Значит, вы можете путешествовать в загробный мир, хоть он и загнивает?

– Да, но лишь ненадолго. Потом приходится возвращаться.

– За подпиткой? – уточнила я.

– Верно.

Сегодня глаза рефаима отливали золотом. Я отвернулась и уставилась в окно, откуда открывался вид на старое дерево, одиноко растущее во внутреннем дворике. С голых, без намеков на листья и почки ветвей свисали фонари. Гейл зажигала их каждый вечер по пути в привратницкую.

Спальня хорошо прогрелась, от тепла волосы высохли и завились кудряшками. Из патефона доносилась «I Don’t Stand a Ghost of a Chance (With You)»[18] – классическая джазовая композиция двадцатого столетия, разумеется, тоже попавшая в список запрещенных из-за слова «призрачный», хотя ни о каких призраках речь, разумеется, не шла.

– Похоже, тебе нравится наша музыка, – заметила я, не в силах больше выносить тягостное молчание.

Не хотелось признавать, что наши вкусы во многом совпадали.

– Очень, – подтвердил рефаим. – Но предпочитаю записи из свободного мира. В Сайене качество музыки оставляет желать лучшего.

– Скажи спасибо цензорам из Министерства культуры. Где ты прячешь пластинки?

– Прямо над спальней. – Он кивнул на потолок. – На верхние этажи ведет отдельный вход, ключ только у меня. Там хранятся записи и основная масса книг.

Я выразительно подняла бровь:

– Не боишься мне такое рассказывать?

– Это пустяковое нарушение. В худшем случае Нашира конфискует мою коллекцию. – Страж взглянул на меня в упор. – Интересно, откуда ты знаешь, что эта музыка подпадает под категорию запрещенной?

Черт! Надо было держать язык за зубами.

– По тексту догадалась. – Чтобы отвлечь его внимание, я кивнула на кубок. – Тоже запрещенка?