Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

хотели, откуда я родом – в особенности плевать хотел Джексон Холл, – но, если сумею убедить Стража, что и в криминальном мире на ирландцев смотрят косо, он отстанет.

Рефаим продолжал буравить меня взглядом. Эмоций на его лице было не больше, чем на чистой тарелке, однако чутье подсказывало, что он не поверил ни единому слову.

Ложь труднее распознать, если она идет рука об руку с правдой.

– Я хотела устроиться к нему, даже пыталась стащить его карманные часы, дабы доказать свою профпригодность, но получила от ворот поворот.

Я нагромождала один кирпич вранья на другой, не успевая скрепить их раствором достоверности, и Страж явно намеревался обрушить шаткую конструкцию.

– Ты лжешь, но лжешь во спасение, – констатировал он. – Как отреагируют твои друзья из Трущоб, узнав, что ты работаешь на человека вроде Белого Сборщика?

Это стало последней каплей для и без того переполненной чаши моего терпения. Я вскочила со стула, фантом рвался на волю, во рту ощущался привкус крови.

Страж вызывающе посмотрел на меня.

Как назло, вернулся Майкл с моим кофе. Моментально оценив обстановку, он поставил поднос и удалился с поднятыми руками.

– Считаешь меня лицемерной дрянью? Или нарочно подталкиваешь к этому? Да пожалуйста. Можешь пытать до посинения, можешь избить до полусмерти, но я ни слова не скажу про памфлет. Усек?

Страж тоже поднялся. На секунду почудилось, что он разгадал мой блеф и сейчас начнет выбивать душу, однако вместо этого он взял брошюру, изобличающую меня во всех грехах.

И швырнул ее в огонь.

– Теперь у нас обоих нет улик друг против друга.

Я вытаращила глаза:

– Зачем?

– Стремлюсь к взаимному доверию.

Я шагнула к камину, где стремительно догорал памфлет.

– Пока мы оба копнули не слишком глубоко. По уму тебе бы следовало избавиться от меня.

– Значит, я не настолько умен.

Страж поравнялся со мной. Наши ауры соприкоснулись, и по телу прокатилась дрожь.

– Нашира устраивает в своей резиденции пир по случаю наступления каждого времени года. Я получил приглашение на твое имя, – сообщил рефаим. – Поэтому она и пожелала испытать тебя в кратчайшие сроки – чтобы ты присутствовала на летнем пиршестве.

– Рефаимы не употребляют пищу, – буркнула я. – Чем она занимается на своих пирах?

– Задает вопросы.

– Где гарантия, что она меня не прирежет?

– Это произойдет, когда я сочту тебя готовой. Крайний срок – Двухсотлетний юбилей. Таково веление Наширы.

Выходит, Лисс не ошиблась.

– И конец моим страданиям. – Я не отрываясь смотрела на огонь. – Как именно это случится?

Страж молчал так долго, что я уже отчаялась услышать ответ. Наконец он повернулся ко мне, облокотился на каминную полку. Пламя в камине вспыхнуло ярче.

– Что тебе известно про ангелов?

– Они относятся к классу крушителей. Ангел-хранитель – это тот, кто принес себя в жертву и после смерти защищает человека, ради которого погиб. С архангелами принцип тот же, только защищают они исключительно кровную родню. Оба встречаются крайне редко.

Притворяться несведущей больше не было смысла.

– Нашире подчинена третья категория ангелов. Убив ясновидца, она не только пленяет его фантом, но и присваивает дар, – сообщил Страж. – Таких ангелов зовут падшими, и они обречены оставаться со своим убийцей.

Мой самый худший кошмар – погибнуть от руки бессмертного сборщика и служить ему вечность.

– Нашира – твоя невеста, – тихо проговорила я. – Как ни старайся, я никогда не поверю тому, кто выбрал такую спутницу жизни.

– Не спеши с выводами, мелкая греза.

Я озадаченно уставилась на него:

– Кого ты назвал мелкой?

Страж красноречиво глянул на меня сверху вниз. Я негодующе выпрямилась во весь рост, но даже так едва доставала ему до плеча.

– Погоди! Ты хотел меня подколоть?

– По-моему, получилось неплохо.

От неожиданности я не сумела сдержать улыбку, но скрыла ее за волосами.

Возможно, он до сих пор вешает мне на уши лапшу, усыпляет бдительность, а нынешний диалог – не более чем уловка, попытка мимикрировать под человека. Только пусть не надеется завоевать мое доверие фальшивыми обещаниями.

С другой стороны… он сжег памфлет.

– С твоего позволения прогуляюсь до Трущоб. Мне уже полагается алая туника?

– Нет, предстоит еще одно испытание. – Страж отвернулся, прежде чем я успела задать закономерный вопрос. – Ступай, но сперва доешь.

* * *

С наступлением лета уличные артисты перетряхивали постельное белье; на веревках, натянутых между лачугами, сушилась одежда. Тепла по-прежнему не было, по городу стелился туман, однако арлекины явно надеялись силой мысли ускорить перемену погоды.

Рефаимы взяли меня на карандаш. Они прочли мое тело как книгу, вплоть до рубцов и шрамов, полученных в драках с конкурирующими бандами и ворами.

Впрочем, дальше подозрений дело не шло. Страж единственный знал правду, а без памфлета у меня еще оставалось поле для маневра.

Закутавшись в подаренное мною одеяло, Лисс готовила очередное вегетарианское рагу в своей лачуге.

– Что с твоим запястьем? – ахнула она.

– Грохнулась и сломала.

– Говорят, тебе устроили испытание. Прошла?

– Чудом. Можно к тебе?

– Алые тебя сгноят за дружбу с арлекинами, – предупредила Лисс.

– Плевать.

Лисс измученно улыбнулась и похлопала по соседней подушке, а едва я устроилась рядом, протянула мне миску.

– Не надо, Страж меня покормил.

– Он наверняка доволен твоими успехами. Теперь у тебя не будет недостатка в еде. Чтобы патрулировать Лес Висельников, нужны силы – и полноценное питание.

– Он сказал, в патрули меня не определят.

– А куда?

– Надеюсь, сюда.

– Было бы неплохо. – Лисс потянулась за половником. – А то алые туники совсем… озверели. Из-за подготовки к Двухсотлетнему юбилею мы выступаем очень редко, вот они и заскучали, а от скуки срываются на нас.

– Ничего, я поставлю их на место.

– Не нарывайся, Пейдж. Алую тунику могут и отобрать.

– Пусть хоть до тех пор послужит во благо. – Я поправила лангетку. – Как репетиции?

– Устаю как собака. Одна радость – не под открытым небом. Основные номера уже отработаны, поэтому из Театра обреченных нас перевели в «Гилдхолл».

– Где это?

– На бульваре Магдален, недалеко от «Павильона». Собственно, там и состоится празднование. Белтрам хочет, чтобы мы освоились на новом месте.

В лачугу протиснулся Джулиан с двумя чашками.

– Пейдж, – с облегчением выдохнул он. – Слышал, тебе устроили испытание. Прошла?

– С трудом. – Я продемонстрировала лангет на левой руке. – Еще и запястье сломала.

– Считай, легко отделалась, руки-ноги целы. – Джулиан протянул Лисс чашку. – Как думаешь, мне соглашаться на испытание?

– Еще вопрос, каким оно будет. Мне велели вернуться в город, не угодив в лапы гулю.

– Пейдж, тише, – испугалась Лисс. – Нельзя раскрывать подробности.

Я понизила голос.

– Но меня хотя бы охраняли. А тебя могут заставить сражаться с эмитом.