Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

– Заткнись! – В ярости женщина не видела, как огонь распространяется по лачуге. – Каждую ночь я брожу по лесу, чтобы гули не перегрызли твою жалкую глотку, а ты сидишь на заднице, играешь в картишки и хочешь, чтобы я снова уподобилась тебе? Да никогда в жизни!

Раньше я делила кров с подругой, но всякий раз, поднимаясь на сцену, она умирала со стыда и после особенно суровой зимы упросила куратора дать ей еще один шанс.

Глаза щипало от дыма и горечи.

Сейчас она собирательница костей…

Джулиан выволок Эмиля за порог.

– Пейдж! – крикнул он. – Пейдж, пожар!

Огонь полыхал вовсю, лизал стены, бушевал на импровизированном ложе. Еще немного, и лачуга займется как факел.

Наплевав на риск, мой фантом вновь устремился в атаку. Оливер разжал руки с таким воплем, словно его режут. Я потянулась к колоде, но Кэт оказалась проворнее и, лягнув меня в висок, с мрачным смешком сгребла карты. Лисс в ужасе наблюдала за ней, в зрачках отражались пляшущие языки пламени.

– Мы с тобой разного поля ягоды, – зашипела Кэт. – Ты мне не ровня, Лисс Реймор.

Колода полетела в огонь.

У Лисс вырвался душераздирающий крик. Волосы у меня на затылке встали дыбом.

Карты вспыхнули, словно сухая листва. Эфир зазвенел от напряжения. Лисс метнулась вперед, но я успела ее перехватить.

– Нет, Лисс, слишком поздно…

Но она уже погрузила пальцы в огонь и, безутешно рыдая, смотрела, как темнеют цветные прямоугольнички, – одна нума поглощала другую.

– Лисс, идем. – Меня уже душил кашель. – Скорее!

Обливаясь слезами, Лисс смотрела на оцепеневшую Кэт. Я закинула обмякшую руку гимнастки себе на плечи и поволокла ее к выходу.

В Трущобах поднялся переполох. Одни артисты спасали скудные пожитки, другие бежали за водой. Задыхаясь от дыма, я торопливо увлекала прочь обессилевшую Лисс. В столовой нас нагнал Джулиан и подхватил девушку на руки. Пробившись сквозь толчею, мы ринулись к «Таунсенду».

– Пейдж, что с ней? – перекрикивая гвалт, спросил Джулиан.

– Кэт спалила ее карты.

Джулиан бережно опустил Лисс на ступени. Ее кожа приобрела пепельный оттенок, губы потемнели. Грудь сотрясали рыдания, покрытые волдырями ладони дрожали. Я баюкала ее, такую худенькую, почти невесомую, и шепотом повторяла:

– Мне так жаль… так жаль…

– Пейдж, – всхлипывала она.

Я гладила спутанные волосы. Бедняжка не расставалась с картами минимум десять лет, не удивлюсь, если они достались ей в наследство от отца. Без своей драгоценной нумы она утратила связь с эфиром.

И вот-вот начнет страдать от эфирного голодания.

Трущобы пылали. Кэт буквально вывалилась на улицу, на перепачканном сажей лице читалось изумление. За ее спиной маячили Тирабелл и Граффиас. Последний отправил к месту возгорания огромный арсенал. Не выпуская из рук нож, Кэт устремилась к нам.

– Ничего бы этого не случилось, не начни ты брыкаться, – хрипло обратилась она ко мне. – Вставай, Сороковая. Мы с тобой еще не поквитались.

Перепоручив Лисс Джулиану, я поднялась и холодно посмотрела на женщину:

– Ты торчишь тут без малого десять лет, но скажи, что случилось с тобой в Сайене, раз ты так упиваешься властью?

– Я оказала Лисс огромную услугу, избавила от страданий. Какой смысл влачить столь жалкое существование – без надежды, амбиций и прочего? – выпалила Кэт. – Она… она бесполезная шваль.

Не успела туника закончить монолог, как из ее носа хлынула кровь, лицо побагровело. Сообразив, что творится неладное, Кэт настороженно уставилась на меня.

– Кто ты такая?

Продемонстрировать мой талант не удалось: на бульваре, сопровождаемый Гейл и запыхавшимся Джосом, возник Страж. С огнетушителем наперевес Гейл ринулась к Трущобам. Страж направился ко мне, полы его черного плаща развевались на ветру.

– Что здесь происходит?

По-прежнему занятая Кэт, я не ответила. На скулах играли желваки.

– Успокойся, – приказал Страж. – Умерь свой пыл.

Глубоко вдохнув, я взяла себя в руки, но разжать кулаки так и не сумела.

Лисс медленно заваливалась набок. Джулиан стиснул ее обеими руками, голову положил себе на грудь. Прознав об эфирном голодании, рефаимы избавятся от Лисс как от лишней докуки, и глазом не моргнут.

– Трое алых устроили пожар в Трущобах, – ответил Джулиан. – Они хотели отомстить Пейдж.

– За что?

На ступеньках уже собралась толпа уличных артистов. Из «Эксетера» и «Баллиола» к пылающим лачугам спешили алые туники.

– Смелее, Кэт, – пугающе ласковым тоном подначивала я. – Будь добра, объясни Стражу, почему вы напали на его подопечную.

Осознав масштаб содеянного, Кэт побледнела как полотно.

– Ладно, сама объясню. – Я повернулась к Стражу. – Кэт считает, что ты недостаточно наказал меня за нарушение комендантского часа в апреле, поэтому она сочла своим долгом взять на себя эту миссию и отрезать мне ухо.

Страж взглянул на мою обидчицу.

– Это правда?

Та судорожно сглотнула.

Из резиденции «Баллиол» появился Сухейль Чертан, за ним семенил бьющийся в истерике надсмотрщик. Кэт бухнулась на колени.

– Прости, Страж, – срывающимся голосом взмолилась она. – Я превысила свои полномочия.

– Тебя курирует Краз Саргас, верно?

– Да.

– К счастью, он сейчас в городе и мне не придется самому наказывать тебя за дерзость.

На шум уже спешил рефаим с внушительной мускулатурой. Все в нем, вплоть до копны золотых, ниспадающих до талии волос, выдавало принадлежность к клану Саргасов. Завидев его, Кэт едва не упала в обморок. Впрочем, немудрено.

Оценив обстановку, Краз Саргас медленно двинулся к нам, на ходу поправляя длинные перчатки. Арлекины расступились, освобождая ему дорогу.

– Арктур, – загромыхал он. – В чем проблема?

– Между нашими подопечными возник конфликт, – ответил Страж. – Предлагаю обсудить все с глазу на глаз.

– Мне зрители не мешают. – Краз вздернул подбородок. – Шестьдесят вторая, что ты натворила?

– Она подожгла Трущобы! – выкрикнул кто-то из уличных артистов. – Лишила нас крыши над головой. Мало над нами глумятся, так теперь еще и это!

– С ней были еще двое, – вклинился Джулиан. – Они напали на Первую и Сороковую.

– А, знаменитая Сороковая. – Краз окинул меня взглядом. – Арктур, может, наши подопечные разрешат свой конфликт в честном поединке? У людей принято устраивать бои животных потехи ради. Глядишь, учредим новый спорт – человеческую травлю.

Страж заслонил меня собой. В глазах уличных артистов застыл панический ужас.

– Заклинаю тебя, наследный преемник, – в отчаянии обратилась к куратору Кэт. – Не я это придумала. Во всем виноваты Шестнадцатый и Семнадцатый. Они сказали, Страж не наказал Сороковую.

– Позволь уточнить, – довольно вежливо откликнулся Краз. – Ты поставила под сомнение волю наследного консорта, его авторитет?

– Она напала на Сухейля и не заслужила алую тунику, – жалобно оправдывалась Кэт.

– Не тебе решать, Шестьдесят вторая. – Бледно-желтые глаза куратора делали его похожим на волка. – Я даровал тебе