Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

– Увольняйся. Проживешь и без зарплаты. Джексон выделит тебе комнату.

– Берлоги на всех не хватит. Да и потом, свой человек в Сайене никогда не помешает. – Ник покосился на меня. – Сама как?

– Прекрасно, – улыбнулась я. – Мне все нравится.

– Джекс перегибает палку, когда не в духе. Не принимай близко к сердцу, Пейдж.

– И не собиралась. Смотри, это не они?

По улице шли двое. Ник моргнул фарами. Парочка ускорила шаг и, юркнув на заднее сиденье, стянула шляпы.

– Привет, – поздоровался Ник.

– Хэллоу. – Девушка подалась вперед. – Меня зовут Надин. Надеюсь, вы Ник и Пейдж.

– Вы попали по адресу, – заверила я.

– Отлично. – У Надин вырвался нервный смешок. – Жутковатое приключение.

На мой неискушенный слух она говорила с американским акцентом.

– Самое трудное позади, – успокоил Ник. – Как выбрались из гостиницы?

– Через балкон.

– Молодцы. – Ник поправил зеркало заднего вида. – А ты, наверное, Иезекииль.

– Зик, – поправил юноша с глазами цвета крепкого чая на худом своенравном лице. – Очень рад встрече. Боялись, что вы не приедете.

На вид ему было лет двадцать. Хрупкие запястья, загорелая кожа. Темный локон ниспадал на лоб. Зик откинул его в сторону, утирая пот, и я успела разглядеть вертикальный шрам.

Внешне Надин походила на брата, только более смуглая; короткие, ровно подстриженные волосы выкрашены в рыжий.

Элиза тщательно продумала их костюмы. На Надин была кремовая блузка с воланами и длинная саржевая юбка, на Зике – рубашка и темные брюки на подтяжках. В новых нарядах оба смотрелись типичными лондонскими обывателями.

– Надеюсь, вы все хорошенько взвесили, – произнес Ник. – Ваше исчезновение пока не замечено. Еще не поздно отвезти вас назад в гостиницу. – Он пристально взглянул на парочку. – Как только тронемся, обратной дороги не будет. Мы инсценируем вашу смерть, и вы уже не сможете вернуться.

Зик покосился на сестру. Та молча откинулась на сиденье и пристегнулась.

– Мы уверены, – ответил Зик.

– Тогда поехали.

Ник завел колымагу. Порывшись в сумке, Надин достала наушники, молча воткнула их и закрыла глаза.

Я осторожно прощупала их лабиринты. Надин вроде бы не заметила. Аурой она обладала вполне заурядной, зато ее брат излучал необычный, мутный ореол. Зик напрягся, и я быстро смотала удочки.

– Зик, чем вы занимаетесь? – спросил Ник.

– Чем зарабатываем? – уточнил юноша.

Ник кивнул:

– Надин приехала по студенческой программе, тебя указала сопровождающим. Значит, ты не из Бостонского университета.

– Нет, – тихо откликнулся Зик. – Надин попросила пожить с ней, пока она учится. А я попал в… нехорошее место, поэтому согласился перебраться из Мехико в Бостон.

В подробности он вдаваться не стал.

– Ты отличный брат, – похвалил Ник.

Его кадык судорожно дернулся. Сайен убил младшую сестру Ника, когда та была подростком. Смерть Каролины и сподвигла его на борьбу с Якорем.

Выждав пару минут, я обернулась к Зику.

– Фонари горят синим, – пробормотал он, завороженно глядя в окно.

– Умиротворяющий цвет, благотворно влияет на население, – объяснила я. – Скоро привыкнете. – (Паренек сглотнул.) – А зачем вы приехали в Сайен?

– Нам требовалась… передышка. Надин узнала о программе и подала заявку. – Зик сосредоточенно разглядывал свои ладони. – Я рад, что мы оказались здесь. Очень трудно годами осознавать, что ты не такой, как остальные, но с вами у нас появилась возможность понять почему.

Зик явно не торопился расстаться со своими секретами. Ничего, Джексон быстро его расколет.

– Можете на нас положиться. – Ник глубоко вздохнул и вроде бы успокоился. – Какова политика США в отношении ясновидения?

– У нас его называют экстрасенсорным восприятием, но на официальном уровне не признают, – ответил Зик. – Сайен захватил пять стран и останавливаться не собирается, поэтому образовательная программа весьма противоречива. Четыре колледжа подписались на программу, чтобы студенты могли сами во всем разобраться.

Меня тянуло расспросить юношу о родных и близких, но, поразмыслив, я решила оставить эту беседу на потом.

– Джексон счастлив, что вы согласились примкнуть к нам, – улыбнулся Ник. – Надеюсь, вам понравится цитадель, хоть она и кишит опасностями.

– Ты родился в Сайене?

– Да, в Швеции.

– А ты, Пейдж?

– Я уроженка свободного мира. На первых порах меня тошнило от Лондона, но под началом Джексона все наладилось. Синдикат позаботится о вас.

– Откуда ты?

– Из Ирландии.

Лицо Зика разгладилось. Очевидно, ему не давал покоя мой акцент.

В память о родине у меня сохранился сильный типперэрский выговор. Обеспокоенный растущей ненавистью к ирландцам, отец взялся меня переучивать. Сам он от акцента избавиться не мог в силу возраста, однако дети гораздо гибче и впитывают все как губка. Его стараниями я перестала говорить на родном языке, том самом, который так стремилась привить мне любимая бабуля.

Однако втайне продолжала им заниматься. Основная проблема упиралась в акцент. Даже восьмилетним ребенком я ловила на себе косые взгляды, люди не понимали мою речь, просили повторить. В результате я каждый вечер устраивалась перед телевизором и подражала дикторам, пока не избавилась от своего выговора.

Напрасный труд. В школе меня раскусили с порога.

Получив аттестат, я бросила притворяться и после восьми лет насилия над собой испытала невероятное облегчение. Пускай акцент уже не был исконным, зато я вновь обрела собственный голос и очень им дорожила.

– Наслышан про Ирландию, – произнес Зик. – Год назад беженцы из Голуэя осветили свою историю в прессе. Чудовищная трагедия. Соболезную.

– Спасибо, – кивнула я.

– Они исполнили очень красивую песню про дерево и луг, якобы ее пели после Малоуновских восстаний, почитая память погибших.

– Не только после. Я эмигрировала на второй год и знаю ее наизусть.

– Я бы с удовольствием послушал ее снова.

Мне, наоборот, совсем не хотелось вспоминать. Последний раз она звучала в Голден-Вэй, где собралась вся наша семья, чтобы втайне проститься с Финном и Кей. Их тела так и не нашли, поэтому мы, обливаясь слезами, пели перед двумя пустыми могилами.

– Может быть, когда-нибудь, – через силу улыбнулась я. – Любишь музыку, Зик?

– О да. Даже в свое время великолепно играл на пианино, – грустно отозвался юноша. – Еще мне очень нравится слушать Надин – она скрипачка, но играть не любит.

Ник встревоженно покосился на меня. Заклинательница избегает музыкального инструмента?

Нонсенс.

До места доехали быстро. Ник загнал машину в гараж на Роуз-стрит, и мы пешком двинулись в Севен-Дайлс.

Берлога располагалась в уютном мезонине над кофейней – три этажа, мансарда. Джексон хоть и отличался изысканным вкусом, но свое скромное жилище очень ценил.

В доме из золотистого кирпича я месяцами постигала азы криминального мира: изучала структуру банд, имена главарей, премудрости торговли фантомами, их места обитания. А сейчас Джексон взялся оттачивать мой дар.

Недавно мне удалось на долю секунды высвободить фантом – чудом не