Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

Их всегда двое – мужчина и женщина, по аналогии с наследными правителями, – объяснил Страж. – Случись что-нибудь с Гомейсой, Краз займет его место.

– Вы же бессмертные, – удивилась я. – Для чего тогда преемники?

– Мы не умираем от старости, но полностью неуязвимыми не являемся.

– Кстати о птичках, никак не пойму, сколько тебе лет?

– По человеческим меркам не знаю. Мы не бываем юными, но и не стареем. Скажу одно: на момент образования Сайенской республики я уже существовал.

До меня не сразу дошло.

– Если бы Краз заставил нас с Кэт драться, ты бы смог ему помешать?

Страж уставился в огонь. По непроницаемому лицу не угадаешь, о чем он думает.

– Нет, – ответил наконец он. – Краз кровный родственник правительницы, а я, несмотря на титул, всего лишь жених.

Он потянулся за кубком. Под впечатлением от событий минувшей ночи я вдруг преисполнилась отваги, причем опасного толка.

– Ты постоянно пьешь амарант, лечишь старые раны.

– Мое здоровье не твоя забота, Пейдж.

– Ты настаивал на взаимном доверии. Почему бы нам не поговорить начистоту?

– У тебя был шанс. Ты не карманная воровка, Пейдж Махоуни, и, пока не скажешь правду, не жди от меня откровенности.

Рефаим взял кубок и вышел, оставив меня гадать, почему он так уверен в своей правоте.

* * *

Несколько дней подряд я не высовывалась из «Магдалена» и, за неимением лучшего, устраивала долгие пробежки, стараясь не думать о Лисс.

В резиденции никто не соблюдал комендантский час. В результате я беспрепятственно грелась на солнышке, а однажды и вовсе поднялась на колокольню, откуда открывался вид на окутанные туманом крыши, что простирались до самого Склепа.

Дэвид рассказал мне о меченых – рефаимах, поднявших заведомо обреченное восстание, а Страж лечил амарантом старые раны.

Нелепо записывать Арктура Мезартима в бунтари. Нашира никогда не приблизила бы к себе предателя и уж тем более не обручилась бы с ним. Однако прозвище «конкубин» (что бы оно ни значило) явно оскорбительное. Страж совершал вылазки втайне от невесты и хорошо обращался с людьми.

В полдень я отправилась на поиски дневного привратника и застала Фазала подстригающим плющ.

– Фаз, ты наведываешься на Брод-стрит?

– Не по своей воле. – Он поднял черную бровь. – А что?

– Мне туда нельзя. Если будешь проходить мимо, справься о Лисс, воздушной гимнастке, ладно?

Фазал покачал головой:

– Невидцам нельзя вмешиваться. В «Магдалене» я под защитой Стража и должностью рисковать не собираюсь.

– Понимаю, – ответила я, не покривив душой, и уже повернулась, чтобы уйти, но привратник меня окликнул:

– Я попрошу Гейл. Она помогает разбирать Трущобы.

– Спасибо.

* * *

В преддверии пиршества мне снова разрешили помыться. Не успела я выбраться из ванны, как в гостиную, воспользовавшись запасным ключом, нагрянула Гейл.

– Гейл? – растерялась я.

– Я ненадолго. – Привратница положила на столик ножницы и гребень. – Это тебе. Гости на пиру должны выглядеть презентабельно.

– Ясно. – Я машинально провела рукой по волосам. – Фаз говорит, тебя привлекли разбирать завалы.

– У Лисс эфирное голодание. Надсмотрщик убедил Наширу дать девочке время оклематься. – Гейл скрестила жилистые руки на груди. – Только бы она выкарабкалась! Боюсь представить, как ей сейчас тяжело.

Свою любимую нуму – хрустальный шар – она хранила в запертом ящике в привратницкой. Едва дверь за Гейл захлопнулась, я рассеянно уставилась в окно.

Эфирное голодание может длиться дни, а то и недели. Даже если Лисс удастся его побороть, гадать она не будет никогда и превратится в невидца.

Чтобы отвлечься, я тщательно причесалась и подровняла изрядно отросшие волосы. В прошлой жизни я носила короткую прическу, но сейчас предпочитала пучок. Не вовремя попавший в глаза локон здесь чреват смертью.

Гейл вскоре вернулась за ножницами. Пришлось отдать.

Страж лично сопроводил меня до «Сюзерена». Бесит, когда тебя ведут за ручку, как маленькую, особенно когда до резиденции всего пара минут ходу, однако я понимала: он делает это ради моей же безопасности. Новая луна погрузила город во мрак, и недоброжелатели могли притаиться где угодно.

– Нервничаешь? – невинно поинтересовалась я.

– С чего бы?

– Нашира наверняка начнет расспрашивать о тебе, а язык у меня длинный. – Я понизила голос. – Думаю, и без доказательств она с удовольствием меня послушает.

Страж смотрел прямо перед собой. Его глаза больше обычного отливали зеленым.

В мерцании звезд я чувствовала себя особенно хрупкой на фоне спутника. Перед входом в резиденцию Страж повернулся ко мне и тихо проговорил:

– Тирабелл отведет тебя обратно. Поступай, как считаешь нужным, Пейдж.

Ворота распахнулись. Покосившись на Стража, я шагнула во двор.

Резиденция «Сюзерен» казалась еще темнее и зловещее, чем в вечер приветственного собрания. Страшно представить, сколько людей прошли через ее коридоры. Альсафи и Сухейль обступили меня с двух сторон. Несмотря на пройденное испытание, я по-прежнему была в розовой тунике.

– С наследной правительницей вести себя почтительно, – предупредил Альсафи. – Без твоих выкрутасов, Сороковая.

Сухейль толкнул меня в спину. Я стиснула зубы, но промолчала.

Рефаимы привели меня в столовую, озаренную свечами и камином. Отблески пламени бросали причудливые тени на сводчатый потолок, украшенный лепниной, и каменные стены, лишь частично обшитые деревом.

Посередине стоял длинный полированный стол, во главе которого в мягком кресле восседала Нашира – неподвижная, точно изваяние, со сложенными руками в неизменных перчатках.

– Добрый вечер, Сороковая.

Я кивнула.

– Сухейль, дождись остальных, – распорядилась Нашира. – Альсафи, будь здесь.

– Слушаюсь, наследная правительница. – Сухейль наклонился ко мне и шепнул: – Надеюсь, Арктур успеет проводить тебя до «Магдалена», иначе я с удовольствием сделаю это сам.

– Тирабелл его подменит, – тихо ответила я.

– Кто бы сомневался.

Очередная загадочная реплика пополнила мою коллекцию ключиков к разгадке.

Сухейль исчез за порогом, Альсафи караульным застыл в дверях. Я осталась в мрачной зале наедине с женщиной, жаждущей моей смерти.

– Присаживайся.

Я собиралась занять место на противоположном конце стола – в двенадцати футах от Наширы, – однако она властным жестом указала на кресло по левую сторону от нее, рядом с камином. Я покорно поплелась туда, во рту пересохло.

Нашира пристально наблюдала за мной зелеными, цвета пылающего абсента глазами.

– Полагаю, ты напугана.

По-хорошему, следовало бы. Имя Наширы шептали во мраке, она решала, кому жить, а кому умереть. Двое ангелов витали неподалеку, в пределах ее ауры.

Скажите, кто вы. Скажите, как обмануть судьбу.

– Наша последняя встреча не слишком удалась. Надеюсь, ты успела подумать над своим поведением.

Я молча кивнула. Напрасно она старается меня подловить. Рта не раскрою без разрешения.

В центре стола поблескивал стеклянный колпак с увядшим цветком на подставке. Серые лепестки пожухли, смерть исказила его до неузнаваемости. Интересно, зачем держать такие вещи на виду?