Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

умерев от остановки дыхания. Элиза с Джексоном страшно перепугались. К счастью, Ник реанимировал меня уколом адреналина в сердце. Грудь потом болела неделю, но я безумно гордилась, заслужив похвалу Джексона. Вчетвером мы отпраздновали торжественное событие в ресторане, а Джексон раскошелился на аппарат жизнеобеспечения.

Эти люди стали мне по-настоящему родными. Они понимали всю причудливость моей жизни – жизни, которую я только начинала постигать. В Севен-Дайлс мы создали свой маленький мирок, где процветание соседствовало с войной против Сайена.

Сейчас наш мирок пополнился двумя отважными ребятами, готовыми отринуть прошлое и примкнуть к нам.

Надин настороженно покосилась на здание. Вопреки ожиданиям, среди ее вещей отсутствовал футляр для музыкального инструмента. Может, она вовсе не заклинательница? В конце концов, у сенсоров четыре подвида.

Я открыла красную дверь своим ключом. На лестнице ждал Джексон. При полном параде: шелковый жилет, белая накрахмаленная до хруста рубашка, в одной руке сигара, в другой чашка кофе. Всегда поражалась, как он умудряется сочетать табак с кофеином.

– Зик, Надин, – тепло поприветствовал он. – Очень рад снова вас видеть.

Зик прочистил горло:

– Взаимно, мистер Холл.

– Просто Джексон. Добро пожаловать в Севен-Дайлс. Я, как вам уже известно, повелитель мимов на данной территории, и с сегодняшнего дня вы состоите в моем элитном отряде. Ник, надеюсь, вы проявили должную осторожность, покидая Джадд-стрит?

– Никто ничего не заподозрил.

– Отлично. Сейчас вы поможете Элизе достоверно изобразить вашу смерть, – обратился к новичкам Джексон.

– Это я, – помахала из-за его спины Элиза. – Добро пожаловать домой.

– Спасибо, – кивнул Зик и вдруг напрягся. – Это что, призрак?

Джексон задрал голову.

– Да, Питер Клас, голландский живописец, скончался в тысяча шестьсот шестидесятом. Одна из самых плодовитых наших муз. Питер, познакомься с нашими новыми друзьями.

– Пусть Зик с ним расшаркивается, я устала. – Надин сбросила сумку с плеча. – Мне нужна отдельная комната, никаких соседей.

Джексон смотрел на нее не мигая, ноздри раздувались. Недобрый знак.

– Будешь жить, где поселят. У нас не гостиница.

Надин ощетинилась. Ник поспешно увлек ее наверх.

– Разумеется, у тебя будет своя комната, – заверил он, обреченно косясь на меня. – Пока потеснишься с братом – места здесь маловато, но Элиза что-нибудь придумает.

– Что бы вы без меня делали, – улыбнулась Элиза.

– Пропали бы, – в тон ей ответил Джексон, не переставая буравить Надин взглядом.

– Определенно, – поддакнул Ник, протискиваясь мимо босса. – Надин, не желаешь выпить?

– Желаю, Ник. Бокал знаменитого кровавого «Мекса». – Она победно глянула на Джексона. – Некоторые европейцы умеют обращаться с дамами.

Джексон скривился, как от пощечины. Ник проводил гостью в комнату, служившую гостиной и кабинетом, и запер за собой дверь.

– А я не европеец, – бросил ей вслед Джексон с опасной вкрадчивостью волка, зажавшего в пасти куклу.

Зик судорожно сглотнул. Элиза еле сдерживала смех. За считаные минуты Надин совершила по меньшей мере три ошибки.

– Больше тебя никто не потревожит, – обратилась я к Джексону.

– Спасибо, Пейдж. – Босс успел оправиться от оскорбления и затянулся сигарой. – Прошу в мой будуар, Зик. Там и поговорим.

Однако паренек медлил:

– Ваш будуар?

– Второй этаж, первая дверь.

Растерянно кивнув, Зик стал взбираться по скрипящим ступеням. Бедняга явно не понял, куда попал. Джексон взял меня за локоть и притянул к себе.

– Как тебе его лабиринт? – шепнул он.

– Никогда с таким не сталкивалась. Он очень темный, громоздкий…

– Прекрасно. Ни слова больше.

С сигарой во рту он чуть ли не бегом поспешил наверх. Элиза привалилась к балясине.

– Вечер перестает быть томным. Не представляю, куда ее селить. Может, сделать перегородку в мансарде? – Она потянулась за шляпой. – Поможешь состряпать место преступления?

– Нет, но тебя дождусь. Одна справишься?

– Само собой.

Она отправилась наверх, оставив меня наедине с покойным пейзажистом. При всей симпатии к Питеру, собеседник из него никудышный.

Время было позднее, но я твердо решила не ложиться до возвращения Элизы и, заварив крепкий кофе, устроилась в кабинете, где висела наша гордость – портрет темноволосой женщины в струящемся алом платье, которая всматривалась в хрустальный шар. Джексон заплатил целое состояние за последний шедевр Джона Уильяма Уотерхауса, написанный в 1902-м, через год после свержения Кровавого короля.

Приоткрыв окно, я засела за черновик нового памфлета Джексона – «Уловки странствующих мертвецов». Предыдущие главы рассказывали о четырех типах призраков: ангелах-хранителях, привидениях, музах и психопомпах-проводниках.

Сейчас предстояло прочесть о полтергейстах. От шрамов на ладони по-прежнему веяло ледяным холодом.

Собрав необходимое, Элиза облачилась во все черное и выскользнула за дверь. Надин расхаживала по мансарде. Джексон может злиться сколько угодно, но Надин совершенно права: комната – твоя крепость, а не проходной двор.

Памятуя, что утром ему на службу, Ник около часу ночи поспешил в свою квартиру на Мэрилебон. Элиза вернулась ближе к половине второго.

– Готово, – шепнула она, стягивая перчатки. – Меня не засекли.

– Уверена?

– На все сто. – Она сняла шляпу. – Как обстановка?

– Надин спит. Джексон до сих пор болтает с Зиком.

– На фурию он не похож, слишком зашуганный. – Элиза плюхнулась на мою кровать. – Джекс сказал, они не американцы. А кто тогда?

– Зик из Мексики, Надин учится в Бостоне, но родилась, думаю, в Канаде.

– Выходит, они росли по отдельности?

– Понятия не имею.

– Умираю, хочу послушать, как живется в свободном мире. – Элиза принялась обмахиваться памфлетом. – В такую жару не уснешь. Может, сгоняем в «Псионику»?

– Нет, я зареклась ходить с тобой на танцы.

– Почему?

– Забыла наш последний поход? – буркнула я. – Кое-кто свалил с криомантом, а меня бросил одну в спиритическом клубе.

– Мм, парень оказался с изюминкой, – мечтательно улыбнулась Элиза. – У него тяга класть лед в…

– Только без подробностей.

– В коктейли, Пейдж. Я хотела сказать, в коктейли. – Элиза подмигнула, поправила сережки. – Ладно, найдем тебе другое занятие. Джексон хочет, чтобы ты нарисовала свой лабиринт.

– Я не умею. Художник у нас ты.

– Нарисовать не цветы, а саму структуру – желательно с высоты птичьего полета. Мы давно пытаемся детально изобразить человеческий лабиринт, но наш потолок – солнечная зона, хотя в теории колец как минимум три. Выручишь?

– Конечно.

Элиза дала мне альбом и карандаш, а сама включила камеру на датапэде, чтобы заснять процесс. Мне удалось нарисовать подобие мишени из пяти кругов. Закончив, я сдула с листа него пыль и протянула альбом Элизе.

– В центре у нас солнечная зона, где обитает душа, фантом.

– Ага. Серебряная пуповина служит подобием страховочной сетки или троса, не позволяя большинству ясновидцев покинуть пределы круга.

– Только не мне.

– Верно. У основной массы связующая нить между лабиринтом и фантомом – максимум дюйм. – Элиза чуть раздвинула большой и указательный пальцы. – А у тебя – с