Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

Дрожащая Кэт повиновалась.

Краз безучастно взглянул на подопечную и одним мощным ударом раскроил ей череп.

Толпа разразилась криками и испуганными возгласами. Некий извращенный инстинкт вынудил меня искать защиты возле Стража. Тот удивленно поднял брови, и мне захотелось хорошенько себя пнуть.

– Ну вот, проблема решена. – Краз хлопнул в ладоши. – Надеюсь, ты доволен, Арктур.

– Едва ли Наширу обрадует такой расклад. Десять лет тренировок потрачены впустую.

– Непокорный раб ценности не представляет. Уверен, ты разделяешь мое мнение.

Страж кивнул, только зубами скрипнул.

Кэт распростерлась на брусчатке. Десять лет она пахала как проклятая в этом аду, – и куратор не колеблясь проломил ей голову.

– Эй вы, жалкое отребье! – рявкнул Сухейль. – Потушите огонь!

Трясущиеся артисты побросали пожитки на ступенях и ринулись исполнять приказ.

– Сороковая, если это твоих рук дело, пощады не жди!

– Идем, – тихо сказал Страж. – Лучше не испытывать его гнев.

– Погоди. – Я наклонилась к Джулиану и зашептала: – Я вскрыла замок в Старой Библиотеке. Пусть Лисс побудет там, пока все не устаканится. Сбереги ее, Джулс.

– Положись на меня. – Он стиснул мой локоть. – Торопись, Сухейль вот-вот взорвется.

Лисс слабо застонала. Ее аура успела померкнуть. Я напоследок сжала ее ледяную кисть и поспешила за Стражем.

19

Ловушка для туристов

26 августа 2057 года

Пятая и шестая «печати» присоединились к нам в 2057-м, через год после меня. В августе, когда в сайенской цитадели Лондон стояла аномальная жара, Джексону донесли о появлении в городе двух новых ясновидцев. Оба не доложили о себе.

Джексон отправил меня на разведку. К семнадцати годам я уже получила статус подельницы с перспективой однажды стать повелительницей мимов.

Ради такой чести я пахала до изнеможения. В хорошем настроении Джексон был само очарование и любезность, но легко впадал в ярость – даже Темза могла позавидовать его переменчивости. Он никогда не драл три шкуры с Ника, чья должность в Сайене требовала большой отдачи, но приносила солидный куш. Зато от нас с Элизой требовалось всецело посвящать себя Синдикату.

Я не роптала, наоборот. В отличие от школы, криминальный мир принял меня с распростертыми объятиями. Джексон платил щедро, выделил мне отдельную комнату в своей берлоге. Отец постоянно звал меня в гости, но я упорно отказывалась, потому что устала притворяться слепышом.

Среди всего прочего подельница должна уведомлять новичков о необходимости платить мзду Синдикату. На первых порах было нелегко – один провидец даже вымолил поблажку, – но со временем я заматерела. Под началом Джексона любой станет жестким.

Новеньких я застала в кофейне на Говер-стрит в компании людей, прибывших явно не из Сайена. Мои подозрения подтвердились, когда я довела парочку до гостиницы «Якорь», где селились туристы из свободного мира.

Ложная тревога. Джексон от души врезал незадачливому доносчику и посоветовал впредь не тратить его драгоценное время.

Туристы не обязаны подчиняться законам Синдиката, однако эти меня заинтриговали. Нет, не первый – обычный сенсор, таких в Лондоне пруд пруди, – а второй, с доселе невиданной аурой.

Джексон услышал, как я делюсь своими наблюдениями с Ником, и, привалившись к дверному косяку с бокалом абсента в руке, задумчиво произнес:

– Наверное, стоит разузнать о них поподробнее. Зачем двум юным ясновидцам, рискуя жизнью, ехать в Сайен?

– Возможно, они не в курсе, – откликнулся Ник. – Пейдж, например, тоже не догадывалась.

– Значит, надо их просветить. – Во взгляде Джексона вспыхнул азарт. – Пейдж свою миссию выполнила, доктор Найгард. Очередь за вами.

Ник без энтузиазма кивнул.

И вскоре уже рассказывал нам о Верховной конференции.

Каждые пять лет Лондонский университет открывал двери для иностранных делегаций, увещевая их примкнуть к Якорю. На конференцию стекались любопытные туристы, политики, знаменитости и меценаты из свободного мира. Они летали чартерными рейсами и целую неделю купались в роскоши. Кто-то этим не ограничивался и в рамках «Верховного тура» отправлялся в Париж, Стокгольм, Афины.

Сайен заманивал их, пускал пыль в глаза, чтобы по возвращении на родину гости всячески ратовали за слияние с Якорем. Как ни крути, вторжения обходились очень дорого.

Конференция как раз была в самом разгаре. Джексон рвал и метал. Всю неделю по сектору сновали толпы легионеров, и наши доходы стремительно падали. Хуже того, на каждом углу торчали гиды. Сайен тщательно следил, чтобы туристы ни в коем случае не набрели на тюрьму или лобное место.

На третий день я застала Джексона у окна.

– Такое количество безмозглых невидцев оскорбляет мой взор, – ледяным тоном объявил он. – Когда они вернутся к своему никчемному бытию?

Из кислородного бара через дорогу выкатилась смеющаяся троица. Судя по яркой свободной одежде – туристы. В Лондоне ничего подобного не носили.

– Хочешь, нашлю на них мигрень, – предложила я.

– Хм, заманчиво. – У Джексона вырвался зловещий смешок. – Но нет. Не стоит тратить столь уникальный дар на заурядных людишек.

К полудню Ник прислал сообщение. Загадочная парочка приехала на конференцию по программе Бостонского университета.

Никого из них пока не арестовали. Впрочем, вряд ли Сайен рискнет проделать такое с туристами, даже если они паранормалы.

– Их зовут Надин Арнетт и Иезекииль Саенс, – рассказывал за ужином Ник. – Надин студентка, Иезекииля взяла за компанию.

Джексон подцепил вилкой жареный картофель.

– Полагаю, этим ваши изыскания не ограничились, доктор Найгард.

– Как можно почивать на лаврах. – Ник отрезал кусочек рыбы. – Я как бы невзначай прошел мимо них во время экскурсии, хотел распознать ауру. Пейдж не ошиблась, Надин действительно заклинательница.

Джексон одобрительно кивнул. Заклинатели относились к категории сенсоров и не только слышали голоса мертвых, но еще умели передавать их едва уловимые вибрации через музыкальные инструменты.

– Дар неплохой, – протянул Джексон, – но далеко не… выдающийся.

– Перестань, – многозначительно улыбнулась Элиза. – Меня выдающейся тоже не считали.

– Правильно, ты у нас уникальная.

– И Надин может стать таковой. Не проверишь, не узнаешь.

Элиза Рентон была медиумом и специализировалась на поддельных произведениях искусства. Рожденная неподалеку от Сент-Мэри-ле-Боу, она работала в нелегальном театре на Нью-Кат, но в девятнадцать лет прочла «Категории паранормального» и разыскала их автора в надежде получить работу.

Джексон моментально разглядел ее потенциал. Спустя два года она стала его источником дохода, на черном рынке ее работы ценились чрезвычайно высоко. Выполненные Элизой подделки приносили тысячи фунтов. Вдобавок она оказалась талантливой модельершей и портнихой. Настоящая красавица, с безупречной оливковой кожей, глазами цвета зеленого яблока и копной золотистых кудряшек. У нее никогда не переводились поклонники – не только среди мужчин, но и среди муз, – однако Джексон, к всеобщей досаде,