Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

Джулиан медленно кивнул:

– А почему тебя охраняли?

– Нашира убьет меня сама. Страж подтвердил.

Лисс округлила глаза:

– Подтвердил? Серьезно?

– Да. Ты не ошиблась. Она расправится со мной на публике и присвоит мой дар. – Я прижала колени к груди. – Получается, на момент смерти я пробуду здесь полгода. Очень символично.

– Почему?

– Ровно столько же фермеры растят овцу на убой.

Об этом мне рассказал отец в момент глубокого отчаяния. Неподалеку от нашей молочной фермы располагалась бойня. Ее закрыли еще до моего рождения, однако отец регулярно проходил мимо нее по дороге в школу.

– По сути, Страж оттачивает мой дар для Наширы. Созрела я или нет, решать тоже ему.

Джулиан поморщился:

– Иначе говоря, хочешь протянуть подольше – подружись со Стражем?

– Ага, бегу и падаю.

Справедливости ради, куратор явно не испытывал ко мне прежней ненависти, а уничтожив памфлет, обрубил мою связь с криминальным миром. Неплохой задел на взаимное доверие.

– Надо найти тебе что-нибудь для запястья. Джулиан, ты не оставишь нас с Пейдж на минутку? – попросила Лисс.

– Без проблем. – Джулиан поднялся. – Всяко Джос звал меня за ягодами.

– В аптекарском саду напротив «Магдалена» полно малины. Охраны на территории нет, но такие заросли – черт ногу сломит. – Лисс вручила ему секатор. – Только держитесь подальше от теплицы. Там у Дакетта плантация астры. Если помнете хоть травинку, мало вам не покажется.

Мои брови поползли вверх.

– А рефаимы в курсе?

– Скорее всего. Просто закрывают глаза.

– Учту, – кивнул Джулиан.

Едва он скрылся за импровизированной дверью, Лисс склонилась над запасами трав.

– Ивовой коры я так и не достала, зато раздобыла окопник. Отличное средство от переломов.

Лисс стала готовить примочку: аккуратно опустила листья в кипяток, измельчила, размяла, как смогла, нанесла на распухшее запястье и обмотала тряпицей.

– Утром снимешь. – Лисс тронула меня за плечо. – Что думаешь насчет Двухсотлетнего юбилея?

– Сбежать не получилось. Остается одно – сражаться.

Лисс взглянула на меня в упор:

– Ты говорила, тебе никогда не делали расклад. Хочешь узнать свое будущее?

– Сейчас?

– Угу. – Лисс помолчала. – Тебе вообще когда-нибудь гадали?

– Нет.

Пару раз соблазн возникал, однако перспектива узнать судьбу не особо прельщала. Хотя мне доводилось сталкиваться с картомантами, сами карты я использовала исключительно для игры в Таро и тароччи.

– Ладно, дерзай.

Лисс достала из шкатулки колоду, свою излюбленную нуму, служившую ей верой и правдой многие годы. Даже на расстоянии между картами и девушкой ощущалась сильная связь.

– Дай руку.

Я протянула правую, здоровую. Лисс стиснула мое запястье, сосредоточилась и медленно выложила из колоды на пол семь карт рубашкой вверх.

– Расклад называется «Эллипс». Соприкасаясь с твоей аурой, я достаю семь карт и растолковываю их. Гадатели толкуют одни и те же арканы по-разному, поэтому не удивляйся. – Она выпустила мою руку. – Первый аркан – твое прошлое. Возможно, мне откроются какие-нибудь воспоминания.

– Ты умеешь видеть воспоминания?

– Иногда вижу. – Лисс слабо улыбнулась. – Не все гадатели обладают такой способностью, но есть исключения. Даже в «Категориях паранормального» об этом сказано.

Она перевернула первую карту.

– Пятерка кубков. – Она закрыла глаза. – Детская утрата. Вижу рыжеволосого мужчину. Опрокинутые кубки принадлежат ему.

– Мой отец.

– Да. Ты стоишь у него за спиной, пытаешься поговорить, но он молчит. – Не открывая глаз, Лисс открыла следующую карту. – Настоящее – Король Жезлов в перевернутом положении. Он контролирует тебя, не отпускает даже сейчас.

– Страж?

– Вряд ли, но он человек влиятельный – и жестокий. На тебя возлагает большие надежды. Ты его боишься.

Джексон.

– Да, есть такое. – Я прочистила горло. – Ты его видишь?

– Вижу только его жезл – костяной посох. – Лисс впала в подобие транса. – В его короне сокрыты многие тайны, а трон соткан из тьмы.

Надо признаться ей. Не могу больше молчать.

После расклада я назову ей имя Короля Жезлов.

– Дальше идет будущее. – Лисс взяла третью карту и вздрогнула. – Дьявол. Этот аркан символизирует безнадежность, подчинение, страх – но ты пошла на это добровольно. Какую бы власть ни имел над тобой этот человек, тебе удастся избавиться от оков.

– Страж? – снова спросила я.

– Не знаю. – Лисс на секунду приоткрыла глаза и улыбнулась. – Не переживай. Следующая карта подскажет, как поступить, когда настанет время.

Я уставилась на четвертый аркан:

– Влюбленные?

– Да. – Лисс снова сомкнула веки, ее голос зазвучал монотонно. – Вижу только разлад между плотью и духом. Карта весомая. Она станет важной вехой в твоей жизни.

Ее пальцы коснулись следующей карты. Затаив дыхание, я убрала за ухо выбившуюся прядь.

Влюбленные потрясли меня до глубины души. Старшие арканы редко толкуются буквально, однако, насколько мне известно, эта карта действительно означала интимную близость.

– Внешние обстоятельства, – вещала Лисс. – Перевернутая Смерть. У ясновидцев она выпадает часто, но не в таком положении. – Ее веки затрепетали. – События слишком отдаленные, все как в тумане. Мир вокруг тебя изменится; смерть можно толковать по-разному. Препятствуя переменам, ты лишь продлеваешь свои терзания.

– А нельзя этого избежать?

– Такие вещи лежат за гранью нашего понимания, – ответила Лисс. – Шестая карта – твои надежды и страхи. – Она провела пальцами по рисунку. – Восьмерка мечей.

Карта изображала женщину с повязкой на глазах в окружении восьми мечей, воткнутых в землю.

– Это ты. – Голос Лисс дрогнул, кожа покрылась испариной. – А кругом препятствия. Выбор невелик – стоять на месте, смириться с судьбой либо нарваться на мечи. Все дороги ведут к страданиям.

Какой кошмарный расклад. Боюсь представить, что будет дальше.

– И последняя. – Лисс потянулась к карте. – Седьмая.

Эфир завибрировал.

– Подожди. – Утратив остатки хладнокровия, я перехватила ее запястье. – Лисс, я должна признаться.

– В чем?

– Король Жезлов, – прошептала я. – Думаю, он символизирует моего босса. – (Лисс недоумевающе нахмурился.) – Я работаю в Синдикате.

– Ничего страшного, Пейдж. – Лисс вышла из транса, ее черты разгладились. – Я давно догадывалась, с твоим-то даром. Все мы делаем должное…

– Нет, ты знаешь не все, – выдавила я. – Я не рядовой член Синдиката, а подельница. Правая рука главаря мимов по имени Белый Сборщик.

Лисс уставилась на меня, ее губы дрогнули.

– Так-так-так.

Я выпустила руку Лисс. В лачугу вломились трое алых. Один грубо схватил Лисс и рывком поставил на ноги:

– Привет, акробатка. Гадаешь своей подружке?

– Эмиль, я просто…

– Просто втихомолку пользуешь эфир, – перебила девушка с подхалимской физиономией. – Гадать можно только куратору, Первая.

– У меня нет куратора, Кэт. Тебе ли не знать.

– Гомейса тебя не отпускал. Твой дар предназначен только для него.

– Отвалите от нее, – прорычала я.

Туники повернулись ко мне.

У девушки были густые, мышиного цвета волосы, собранные в пучок;