Любовь, горькая и сладкая - К. Ф. Шредер

– Не можешь. Да и не должна. – Он поднял голову, чтобы посмотреть на нее. – Я знаю, как настоятельно тебе хотелось бы выяснить, как можно вернуть души. Но обещай мне не делать ничего рискованного.

Зора сглотнула. Она хотела бы ему это пообещать, но не могла.

– Я слежу за собой, – сказала она вместо этого, и ей было ясно, что Наэль совершенно точно заметил выбор ее слов, отсутствие в них настоящего обещания. Но как она могла позволить себе эту клятву, если существовал хоть малейший шанс уберечь дальнейшие потерянные души от их темной участи? Разве не стоило заплатить за это любую цену, какую угодно высокую?

Чтобы отвлечься от темы, она сказала:

– Видеть в этой стеклянной клетке маму Лакуар было потрясением.

Наэль изучал черты ее лица, но потом все-таки решил не возражать.

– Да, мне ее жаль. Никогда бы не подумал, что однажды произнесу эти слова. – Он сделал глубокий вдох, прежде чем объяснить. – Я думаю, что Гидеон их использует, чтобы контролировать тени. Он говорил нечто в этом духе, хотя и завуалированно. В центре накопителя энергии есть особенно сильный магический источник. Его можно себе представить как ядро звезды. – Зора помнила это изображение и его очарование. В ней боролись восхищение и омерзение – потому что у нее была одна идея о том, что могло представлять собой это ядро звезды.

Наэль продолжал:

– Гидеон использует их, чтобы укротить остаточную магическую энергию. Я думаю, особенно сильная магия требует якоря, чтобы можно было управлять ею, и мама Лакуар – теневой эквивалент Звездного сердца.

– В твоих словах есть смысл, – подтвердила Зора.

– Я не могу атаковать Гидеона моими тенями, – продолжал объяснение Наэль. – Я пытался, и не раз. Но как только я хотел направить на него мои тени, они переставали мне подчиняться. Кроме того, это иногда ощущалось так, будто кто-то снаружи хотел мои тени… ну, не знаю, переформировать? – Он посмотрел на нее вопросительно.

– Значит, ты веришь, что Гидеон пытается повлиять на тебя через твою же магию?

Наэль в ответ вздохнул.

– Это еще одна причина освободить маму Лакуар! – сделала твердый вывод Зора. Без нее в качестве якоря Гидеон бы не смог больше контролировать тени, что сделало бы его агрессивным.

– Ты говоришь так, будто у тебя уже есть какой-то план. Скажешь, что я должен делать? – настаивал Наэль.

– Не ты. Люсьен.

– Что-что?

– Есть одна маленькая, тонкая деталь, которую я забыла упомянуть. – Зора улыбнулась. – Гидеон – дед Люсьена.

Реакция Наэля была такой, на какую она и рассчитывала. Он заморгал, прежде чем выдавить:

– Черт, и правда! То-то он мне все время казался знакомым. Сначала я решил, что видел его прежде, что знал его еще до тумана и забыл.

– А теперь ты познакомился с его внуком.

– Ух ты. Люсьен де Лакур обладает, таким образом, не только магическим языком и огнем дракона, он еще и родственник номера 1. – Наэль улыбнулся, но быстро снова посерьезнел. – А что, если дело дойдет до битвы. Стал бы Люсьен, то есть…

– Ты можешь ему доверять! Он на нашей стороне.

– Я не это имел в виду. Но… – Наэль сглотнул. – Неужели Люсьен смог бы… причинить вред деду?

– То, что ты действительно думаешь, но не хочешь произнести: убить его? Смог бы он убить деда? Да. В этом нет сомнений.

Наэль наморщил лоб, явно не убежденный. Он ведь не видел ту ярость, ах, да что там, голую ненависть Люсьена по отношению к его деду. После того, что тот сделал его бабушке.

– Есть еще кое-что, о чем я должна тебе сказать. Это связано с вхождением Люсьена во Внутренний Круг. – Она достала мешочек с костной пылью, уже наполовину опустевший. – То есть, вернее, то, что я хотела тебе показать. Я видела твои воспоминания. Было бы справедливо дать тебе возможность заглянуть и в мою голову.

34

Он не должен объяснять, что остановить в данном случае означало убить

Зора

Костная пыль перенесла дух Наэля в воспоминания Зоры, а в них он нырнул на несколько дней назад, во время, когда Зора узнала от Кари, что душа Наэля вернулась.

Зора и Люсьен стояли в саду клана Опала и целовались. Минутка безмятежного счастья. Появилась Кейвен, и им пришлось прерваться.

– Мой брат-близнец приехал и хотел бы с вами познакомиться. У него есть предложение, – сказала Кейвен, предводительница клана Опала.

– Что за предложение? – эхом откликнулась Зора.

Улыбка Кейвен стала шире.

– Ну, это скорее просьба. Ему нужна ваша помощь, – объяснила она. – И я думаю, что вам его помощь тоже понадобится.

Она велела Зоре и Люсьену следовать за ней. Зора была одновременно заинтригована, что же скажет им брат-близнец Кейвен, но и огорчена, что был нарушен сокровенный момент с Люсьеном. Ее мысли кружили вокруг Наэля, ее брата, который вернулся, который был жив, который снова обрел душу. Как еще она могла к этому отнестись, кроме как смеяться и плясать от радости? Производить впечатление серьезной и взрослой Зоре было бы трудно в такой день. Она пыталась сосредоточиться, пока следовала за Кейвен в ту же переговорную комнату, что и в первый день.

– Кай, они здесь.

Ее брат поднялся и… Зора чуть не поперхнулась.

– Йи-Шен Кай? – выдавил Люсьен. Он тоже замер на мгновение, а потом сделал глубокий поклон.

Это действительно был регент Бухты Магнолия, и он склонил голову в знак приветствия!

– Предполагаю, что моя сестра уже сообщила вам о том, что я пришел к вам с предложением, – сказал он и приступил к объяснению.

Зора и Люсьен оторопели, так что могли только слушать. Йи-Шен стоял перед ними, он знал их имена – и он был членом клана?! Его предложение состояло в том, чтобы Люсьен как дракон-оборотень занял одно из трех мест во Внутреннем Круге правительства. Место Юны, если быть точным, и представлял бы богиню Луны и первую в мире драконицу-оборотня. Женщина, которая выполняла эту роль сейчас, была так стара, что была уже не в состоянии осознавать задачу, и она уже больше десяти лет не появлялась на людях. Поговаривали, что жизнь в ней поддерживают маги. Йи-Шен Кай подтвердил это не колеблясь и затем объяснил, что все кровавое колдовство мира смогло дать ей всего несколько месяцев. Ему требовался преемник – и как можно скорее.

– Это место полагается тебе как новому дракону-оборотню, – объяснил Кай.

Вообще-то, Люсьен