Галя, у нас отмена! - Мия Соул

простые, приготовленные из того, что лучше всего зреет на полях, из того, что хранится у радивых хозяек на полках. Такая еда утолит голод и заставит человека работать. Простите мою дерзость, мой император. Я не выполнила ваше повеление и заслужила наказание. Но мне очень хотелось показать, как страшна война для обычных жителей.

Снова наступила тишина.

Я сглотнула. Мне было очень страшно, ведь я ходила по острию ножа. Я ничего не знала о блюдах из Цинлуня, прикрылась пафосными речами. Но и понимала, что мои слова звучат поучительно. А какому монарху понравится, что его поучают?

Снова подняв голову, я все гадала, что творится в головах присутствующих. Я до них достучалась? Или я скорее допрыгалась?

Уже прикидывала, сколько времени занимает побег из дворца, и куда нам потом податься, когда увидела, как Суань Лин слегка наклонился к императору и прошептал ему на ухо что-то непонятное.

Император согласно кивнул и… Расхохотался.

— Ох, принцесса Гао Лань. Каждая встреча с тобой приносит мне все новые эмоции. Начинаю жалеть, что поддался уговорам и не заставил тебя и моего сына пожениться.

Надо было видеть лица остальных. Канцлера перекорежило, а Мэй Линь зачем-то все-таки притронулась к еде. Полагаю, подумала, что я туда какое-то зелье налила.

Император повернулся к генералу Лун Цзюэ.

— Я и вы недооценили принцессу. Она совершила дерзость, не побоясь моего гнева. Но зато напомнила всем присутствующим о том, что война имеет цену. — Он торжественно поднял чашу с вином. — И что эту цену зачастую платят вовсе не правители. — Взгляд его скользнул по своим генералам и чиновникам из Военного ведомства. — Полагаю, это достойная мысль. Потом он опять уставился на меня и неожиданно добавил: — Какая добродетельная девушка.

Я едва не подавилась воздухом.

Что?

— Всем нос утерла.

Что⁈

— Молодец.

Я увидела, как у Мэй Линь дернулся уголок губ. Канцлер выглядел так, будто проглотил лимон вместе с кожурой.

Что такого Суань Лин шепнул императору?

Император поднял чашу выше.

— Выпьем за воинов обеих стран. Надеюсь, это посольство принесет свои плоды, а мы забудем о голоде и смертях. Принцесса Гао Лань, поднимитесь.

У меня дрожало все тело, но, слава небесам, меня на этом празднике жизни никто не ждал, потому что я выглядела не соответствующе. Я в очередной раз поклонилась и осторожно попятилась к коридору, ведущему на кухню. Постоянно думала о том, что же такое сказал Суань Лин императору?

Пир наконец завершился.

Последние гости покидали дворец, музыканты убирали инструменты, а слуги спешно собирали со столов посуду и остатки угощений. После многочасовой работы ноги гудели так, словно я пешком дошла до самой границы империи и обратно.

Я только мечтала добраться до своей комнаты и упасть на кровать лицом вниз.

— Госпожа Гао?

Жун Мао выглядел не менее измученным.

Тай Фэн уже зевал, даже не пытаясь скрывать этого. Ли Жу сонно терла глаза, а Мо Суань и вовсе напоминал человека, который мысленно давно находится дома.

Я оглядела их и вздохнула.

— Идите вперед.

— А вы? — насторожился Тай Фэн.

Я заметила стоящую неподалеку высокую фигуру и невесело усмехнулась. Знала, что на той встрече все не закончится.

— Догоню.

Жун Мао проследил за моим взглядом и заметно побледнел.

— Госпожа…

— Идите, просто будьте настороже. Если я быстро не вернусь, то вы знаете, где меня искать.

На этот раз спорить никто не стал. Когда они скрылись за поворотом галереи, я осталась одна.

Почти одна, меня ведь поджидал генерал Лун Цзюэ.

Памятуя о том, что он главный антагонист просмотренной дорамы, я была обязана трепетать. Но не генерал стоял у жаровень. Сейчас моей вежливости хватило бы лишь на то, чтобы я не отходила его половником, прекрасно зная, какой злодейский злодей стоит передо мной.

Над крыльцом императорских кухонь тихо покачивались фонари. Где-то вдали слышался смех уходящих придворных.

Но здесь, под темными сводами галереи, воздух между нами будто испарился. Первым заговорил генерал.

— Ты совсем не изменилась.

Я мысленно застонала. Он слепой, что ли? Тут каждый второй задается вопросом, что приключилось с принцессой Гао Лань, че это она так ополоумела. Но Лун Цзюэ гнул свою линию.

Ладно, поддамся.

— Какое счастье видеть вас в добром здравии, генерал, — поклонилась я скромненько, а после язвительно добавила. — Эти месяцы без вашего присутствия были долгими и полными счастья.

Лун Цзюэ даже не попытался ответить на вежливость. Естественно, он же перед отправлением принцессы, избил ее, чтобы она пообещала, что убьет принца.

— Ты опозорила имя своего отца.

Вот и начали. Я устало прикрыла глаза.

— Сразу к главному?

— А что, по-твоему, нужно обсуждать? — Его голос становился все холоднее. — Империя Цинлунь воспитала тебя. Дала тебе положение, образование, имя.

Я невольно стиснула кулаки.

— Имя мне дали родители.

— А отплатила ты им чем, никчемная предательница Гао Лань? — Он шагнул ближе. — Стала пленницей и кухаркой. Выставила нашу империю на посмешище перед всем миром.

Я подняла голову.

— Закончили с оскорблениями?

— Нет. — Теперь его глаза напоминали лед. — Тебе следует быть благодарной уже за то, что Цинлунь до сих пор терпит твое существование.

Во мне начала подниматься знакомая злость. Они так легко болтают, потому что считают, что столкнулись с робкой Гао Лань. Пусть я признательна за юное тело и красивое лицо, но характером я Галя. В моей натуре отменять этих абьюзеров.

— Терпит?

— Да, я сказал что-то непонятное твое уму? Я могу пояснить, принцесса. Ах да, ты здесь уже и не принцесса, какая-то кухарка.

— Раз уж мы заговорили о благодарности, генерал, то не беспокойтесь. Я прекрасно помню, где родилась.

— Тогда веди себя соответственно. Ты позоришь имя своего отца.

— Ох, мой генерал, — сверкнула я глазами. — Именно из уважения к его имени я до сих пор молчу.

Лун Цзюэ поморщился.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что сказала. У меня тоже есть что вспомнить.

Несколько мгновений мы стояли неподвижно. А потом лицо генерала исказилось от ярости.

— Следи за своим языком.

— Или что? Нет, правда, генерал. Что вы сделаете? Опять будете рассказывать мне, какая я неблагодарная? Ударите? Это не Цинлунь, я способна ответить.

Его рука резко поднялась. Он вообразил, что посмеет отвесить мне пощечину. Я, готовая к любой подлости, отпрыгнула от него, сама замахнулась, но