Капитан Джон - Д. Лаборантова

— Объявляют посадку. Нам пора, — сказал Рессел и взялся за рюкзак. — Здесь никто не станет задерживать рейс ради двух пассажиров.

В следующее мгновение Энди исчез во тьме. Только что сидел он прямо перед Ресселом — и вдруг пропал, сбросив с плеч отсыревшую куртку; в карманах снова звякнули монетки. Джон поднялся и увидел его по ту сторону плиты: мальчишка распластался в мокрой траве, незаметный уже с трех шагов.

— Прятки не удались, я тебя вижу. Собираешься здесь остаться?

Перестав притворяться мертвым, Энди встал и сунул в рот сорванную травинку. По его лицу скользнула прежняя отстраненность.

— Ну как хочешь. Здесь красиво, согласен, но нас с тобой все-таки ждут в другом месте. Я обещал прибыть туда к сроку, а обещания нарушать нехорошо.

Вообще-то на ремонтной базе ждали его одного, а про мальчишку никто и знать не знал, но это не имело значения — так думал Джон, глядя с земли на созвездия Дальнего Пояса. Он поправил стропы рюкзака, подсунул под ремни свернутую валиком куртку и решительно зашагал на свет. Он двигался не так быстро, как хотел, но больное колено и без того едва не скрипело от натуги. Узкая бетонная дорожка была покрыта выбоинами. Рессел споткнулся и прикусил губу. Через несколько секунд позади него зашелестела трава. Перемазанный землей мальчишка догнал его и поплелся рядом. В молчании они дошли до платформы.

Возле почтовика скопилась небольшая очередь. Сбоку от входного люка уютно светился иллюминатор. Хмурый контролер выдавал посадочные талоны. Рессел оплатил два — взрослый и детский, и присел на пустой деревянный ящик. Мальчишка замер чуть поодаль, созерцая закопченное и ржавое достояние ведомства связи. У платформы пространство выглядело иначе — тихая черная глубина осталась над пустырем, а здесь шла обычная рабочая жизнь, и звезды наверху терялись за бесчисленными линиями трасс, которые вспыхивали у Рессела перед глазами каждый раз, когда он видел над собой корабельные огни.

Из нутра почтовика вырвался короткий басовитый гудок. Люди цепочкой взошли на борт и пробрались в пассажирский отсек по тесному полутемному коридору, мимо контейнеров и шкафов с оборудованием. В полукруглом помещении с четырьмя рядами кресел пахло топливом и пылью. Рессел занял место у прохода и поймал за шиворот мальчишку — тот едва не улетел обратно в коридор от случайного толчка.

— Ну и какой был смысл отправлять посылку, если я и так прилечу вместе с ней? — сердито спрашивал пожилой мужчина.

— Если вообще прилетите. Лично я не уверен, что эта развалина не гробанется где-нибудь по дороге, — угрюмо отвечал ему сосед.

Рессел снисходительно усмехнулся: подобные реплики в адрес «Громобоя» они с Линденом слышали в каждом порту и очень скоро перестали принимать их близко к сердцу. Ребята в кабине почтовика прекрасно знали свое дело и свой корабль, и, если бы обнаружилось, что сегодня он по каким-то причинам не в состоянии взлететь, капитан давно отменил бы посадку. Словно отвечая на мысли Рессела, сверху задребезжал динамик:

— Эй, там, на борту! Пристегнитесь и будьте осторожны!

Между ремнем и худосочным телом Энди находилось некоторое количество пустоты. Джон долго щелкал пряжкой, но так и не смог устранить это неудобство.

— Держись крепче, — велел он.

Совсем близко взревели двигатели. Почтовик не располагал никакими устройствами, призванными компенсировать неприятные ощущения у пассажиров, и потому горстку людей основательно уболтало еще на старте. Недовольный мужчина побледнел и шумно всасывал воздух сквозь сжатые зубы; девушка рядом с ним пыталась проглотить противорвотное средство. Другие изо всех сил уперлись ногами в пол и вцепились в поручни; вскоре в пассажирском отсеке не осталось тех, кто сидел бы с открытыми глазами, — кроме Рессела, неумело пытавшегося изобразить на магнитной доске почтовик в разрезе, и мальчишки, который восторженно следил за его художественными упражнениями. От перегрузок и тряски у Джона страшно болело колено, но знать об этом никому не полагалось.

Бывший беспризорник на удивление стойко переносил полет. Наблюдая за ним в особенно драматичные моменты, когда доску с рисунком приходилось убирать, а ругань отдельных пассажиров сливались в дружный стон, Джон думал о том, что такими возможностями организма может похвастаться далеко не каждый взрослый — а уж детей, насколько ему было известно, всегда укачивало в первую очередь.

— Когда мы уже упадем и все это закончится? — пробормотал сидевший наискосок от Рессела отправитель посылки.

На его посеревшем лбу блестели капельки пота; похоже, ему и впрямь стало нехорошо. Джон отстегнул ремень и направился к нему, подумав, что при таком волнении пожилой пассажир может запросто схлопотать сердечный приступ.

— Дышите глубже, расслабьтесь и перестаньте так сильно упираться в пол, — сказал он, взяв попутчика за влажное запястье и считая про себя пульс. — И поймите уже, — он захотел ругнуться, но сдержался, — никто никуда не падает. Вы что, никогда не летали?

— На таком чудище — никогда, и больше не полечу! — огрызнулся тот и, немного придя в себя, полез в сумку за сердечными каплями.

— Когда плохо, в транспорт не садятся, — буркнул в ответ Рессел. Его всегда раздражали любители поднимать панику в замкнутом помещении.

Убедившись, что впечатлительный пассажир слегка успокоился и теперь вряд ли отдаст концы прямо на борту, Джон прошел на свое место. Прогулка по нутру надсадно гудевшего корабля вынудила его вернуться к вопросу о пределах выносливости колена; он достал обезболивающее и принял одну таблетку. Энди спал, прижав доску с рисунком к груди.

Тремя часами позже пассажиры почтовика высадились на платформе в порту имени Генерала Даля и, шатаясь, побрели в разные стороны. Последний крупный город на пути к ремонтной базе Б-216 встречал их солнечной теплой погодой. Покинув территорию порта, Джон и его спутник очутились в оживленной толпе, а выбравшись из нее, попали прямиком к распахнутым дверям столовой.

При виде еды в глазах Энди появилась осмысленность. Ел он по-прежнему руками и стоя, но в порядке эксперимента согласился черпать суп ложкой — и, похоже, остался недоволен скоростью процесса: ложка со звоном полетела на пол, а суп был залит в организм Энди тем же способом, что и в прошлый раз. Рессел, который допил второй стакан крепкого чая и благодаря этому пришел наконец в хорошее настроение, только вздохнул. В городе им предстояло провести несколько часов, и Джон был готов отправиться куда угодно, лишь бы не сидеть без дела в очередном зале ожидания. За время их с Энди недолгого путешествия он успел возненавидеть крупные порты, распределительные терминалы и неизбежное соседство с незнакомцами, а также само устройство пассажирских перевозок.

— Ну что, пойдем гулять? — спросил он